Деликатесы Декстера

Рассматривать было почти нечего: кусок дерева, который мог взяться откуда угодно. На руках под несколькими ногтями виднелось какое-то темное вещество, вероятно, попавшее туда во время драки.

Пока я пытался понять, что это, просто разглядывая, я действительно вел себя как темный Шерлок Холмс и попусту терял время. Остальные члены команды криминалистов разберутся с этим гораздо лучше, чем я, вооруженный одними глазами. В чем я действительно нуждался, так это в одном из моих озарений, позволявших мне проникнуть в извращенный разум тех, кто мог убить Дика подобным образом.

И Дебора ожидала от меня именно этого. Раньше мне всегда удавалось увидеть больше, чем другим криминалистам, поскольку мой разум сам был вполне извращенным.

Но теперь? Когда я так изменился, превратившись в Декса-папочку? Начал игнорировать Пассажира и даже посмел сделать ему выговор? Способен ли я на это по-прежнему?

Я не знал и, честно говоря, не особо хотел выяснять, однако сестра не оставила мне выбора — почему-то во всем, что связано с семьей, мне приходится выбирать между невозможным и неприятным.

Поэтому я закрыл глаза и прислушался в ожидании того, что голос прошепчет мне какой-нибудь намек.

Ничего: ни шелеста кожистых крыльев, ни оскорбленного презрения, ни даже требования отстать. Пассажир молчал, будто его вообще не существовало.

«Ну давай, — сказал я про себя, обращаясь в сторону его логова, — хватит дуться».

Наконец я услышал шорох — от меня отмахнулись как от чего-то не стоящего внимания.

«Пожалуйста…» — подумал я.

Некоторое время ответа не было, потом я услышал такой звук, будто змея презрительно фыркнула, затем — шорох складываемых крыльев и эхо собственного голоса: «Держись от меня подальше».

После этого вновь наступила тишина, точно он повесил трубку.

Я открыл глаза. Мертвый Дик по-прежнему лежал на своем месте, а у меня оказалось не больше соображений, как и почему это произошло, чем до начала моего спиритического мини-сеанса. И стало совершенно ясно: если я хочу что-то придумать, мне придется потрудиться.

Я оглянулся. Дебора стояла примерно в тридцати футах позади меня и зло смотрела мне в спину, явно ожидая чуда. Мне нечего было сказать ей. Я не знал, что меня ожидает, но моя беспомощность явно заслуживала чего-то более мучительного, чем обычный тычок в плечо.

Что ж, научными исследованиями займутся другие, осматривать каждый сантиметр территории не было времени, а Пассажир решил обидеться на меня и взять отпуск. Оставалось надеяться только на удачу. Я огляделся. Вокруг тела не нашлось отпечатков обуви, сделанной на заказ дня левши, никто не уронил коробок спичек с редкой символикой или визитку, и Дик, по всей видимости, нигде не записал кровью имя своего убийцы.