Деликатесы Декстера

Мы прошли небольшой холл в направлении, откуда раздавался чудовищный шум, и я заметил блики, похожие на огни стробоскопов, с разницей в том, что свет исходил из зачерненных ламп. Раздался крик, и свет окрасился багровым, огни бешено засверкали, и с началом новой, еще более жуткой «песни» свет вспыхнул ярко-белым, а затем вновь вернулся к ультрафиолету. Ритм не менялся, но вместе с двумя пронзительными нотами они сложились в новый порядок и на этот раз сопровождались оглушительным скрипом, который, вероятно, издавала плохо настроенная электрогитара, звук которой был пропущен через компьютер.

Голос раздался вновь, и на этот раз слова можно было различить.

— Пейте! — произнес он, и в ответ раздались воодушевляющие крики.

Когда мы добрались до двери, низкий голос расхохотался на манер злодеев из старых фильмов. И в этот момент мы увидели интерьер клуба.

Декстер никогда не был любителем вечеринок — большие сборища обычно заставляют меня радоваться, что я не подвержен многим человеческим слабостям. Но раньше мне ни разу не приходилось видеть настолько замечательной иллюстрации того факта, почему проводить время в веселой компании не так хорошо, как кажется.

И даже Дебора замерла на месте в тщетной попытке осмыслить происходящее.

Через густой дым от горящих благовоний был виден зал, набитый молодыми, моложе тридцати лет, людьми, одетыми в черное. Они с остекленевшими глазами в исступлении дергались и извивались в ритме жуткой музыки, и лампы высвечивали их флюоресцирующие клыки.

Справа от меня находилась платформа, и в ее середине на двух крутящихся тумбах стояли две черноволосые женщины. Их бледная кожа отливала зеленью, когда на нее попадал свет.

Они были одеты в черные платья с высокими воротниками и вырезом в виде ромба между грудями. Одежда облегала их тела так, что казалась нарисованной на коже. Тумбы располагались очень близко, и время от времени лица женщин соприкасались, и тогда они нежно проводили кончиками пальцев по щекам друг друга.

Три бархатные портьеры висели вдоль стены. Одна из них скользнула в сторону, и я увидел нишу, в которой находился немолодой человек. Одной рукой он вытирал рот, а другой держал за руку юную девушку. На секунду вспышка ламп высветила темное пятно на ее плече: внутренний голос подсказал мне, что это кровь, — но девушка улыбнулась своему спутнику, прижалась к его плечу, и они вместе вышли из ниши на танцпол.

В дальнем конце зала находился фонтан, из которого лилась темная жидкость, подсвеченная цветными лампами, пульсировавшими в такт музыке. За фонтаном в синем луче стоял не кто иной, как Бобби Акоста. Он держал в руках огромный золотой кубок, украшенный гигантским красным камнем, и наполнял из него стаканы проходивших мимо него танцоров.