Деликатесы Декстера

Но что мне делать? Я не мог окончательно избавиться от мысли, будто ее смерть все решит, а ведь я даже мог бы склонить ее к сотрудничеству, пообещав откусить от нее несколько кусочков. Я, разумеется, не стал бы совершать подобную мерзость, но если небольшая ложь сделает ее чуть более счастливой, я готов соврать.

В любом случае до этого никогда не дойдет. Как бы глупо это ни звучало, но я не смогу убить Саманту, вопреки обоюдному нашему желанию. Не то чтобы у меня наконец отросла совесть, просто это оказалось бы слишком против Кодекса Гарри, да и опасно, учитывая, что сейчас она находилась в центре внимания.

Нет, я должен придумать другой способ спасти себе жизнь.

Но какой? Ничего подходящего не приходило мне в голову; сон, впрочем, тоже не шел. И только тяжкие мысли топали своими свинцовыми ногами по ненадежному полу моей измученной головы. Шабаш. Какая разница, кто его возглавлял — мужчина или женщина? Кукаров мертв, и от шабаша ничего не осталось.

За исключением Бобби Акосты. Может быть, мне удастся найти его и скормить ему Саманту? А потом отдать его Деборе? Все порадуются.

Деб совершенно точно нуждалась в положительных эмоциях.

Она очень странно вела себя в последнее время. Это что-то серьезное? Или просто последствия ножевого ранения?

Кстати, о ножах. Неужели я действительно навсегда брошу свои темные удовольствия? Ради Лили-Энн?

Лили-Энн… Я задумался о ней. Надолго, как мне показалось. И неожиданно наступило утро.

Я воспользовался советом Риты и проспал допоздна. Первое, что я услышал проснувшись, были звуки дома, в котором никого нет: подтекающий душ где-то вдалеке, работающий кондиционер и посудомоечная машина в кухне, меняющая режим.

Я полежал несколько минут, наслаждаясь относительным покоем и ощущением сладкой усталости, разлившейся по всему телу от головы до пят. Вчера был тот еще денек, и, честно говоря, мне очень повезло, что я его пережил. Моя шея все еще не обрела подвижность, но головная боль прошла и я чувствовал себя намного лучше, чем следовало бы. До тех пор пока не вспомнил о Саманте.

Теперь я продолжал лежать в постели и размышлял, смогу ли придумать то, что заставит ее молчать. Шансов убедить ее было очень мало. Однажды, в холодильнике клуба, мне удалось это сделать, взобравшись на такие вершины красноречия, на каких раньше бывать не приходилось.

Получится ли у меня повторить это? И подействует ли мое красноречие на этот раз? Не уверен, и пока я оценивал свои возможности, в мою голову влезла избитая строчка о «языках ангельских и человеческих». Не помню, чем именно там все закончилось, но думаю, что плохо. Не стоило мне вообще читать Шекспира.

Открылась входная дверь, и в дом быстро вошла Рита, отвозившая детей в школу.