Деликатесы Декстера

В кабинете Джо Акосты можно проводить съезды республиканской партии. Одну из стен занимал самый большой плазменный телевизор, какой я когда-либо видел, на противоположной висела картина, место которой было в музее под вооруженной охраной. Здесь имелся бар, оборудованный мини-кухней, зона для переговоров с парой диванов и несколько кресел, которые, судя по их виду, приехали из старого английского клуба и стоили больше, чем мой дом. В одном из них с чашкой кофе расположилась Алана Акоста. Нам кофе она не предложила.

Джо Акоста сидел за массивным столом из стекла и стали, за его спиной стена из тонированного стекла превращала залив Бискейн в деталь интерьера, как будто это было фото охотничьего домика Джо.

Несмотря на тонированное стекло, вечерний свет, отражавшийся от воды, наполнял комнату сверхъестественным сиянием.

Акоста поднялся, когда мы вошли, и свет из окна окружил его ярким ореолом, так что нельзя было взглянуть на него не жмурясь. Я тем не менее посмотрел, и, должен сказать, выглядел он впечатляюще.

И дело, конечно, не в сложении. Акоста оказался худым человеком аристократического вида, с темными волосами и глазами, одетый, по всей видимости, в очень дорогой костюм.

Он не был высокого роста, и, я уверен, его жена, надев туфли на высоких каблуках, возвышалась над ним на целый фут. Но сила его личности, вероятно, являлась таковой, что сглаживала эту разницу в росте. А может быть, сила его денег. Как бы это ни называлось, он этим обладал. Он посмотрел на нас из-за стола, и я ощутил неожиданное желание встать на колени или хотя бы поклониться до земли.

— Сожалею, что заставил вас ждать, сержант, — сказал он. — Моя жена тоже изъявила желание присутствовать.

 — Он взмахнул рукой в направлении зоны для переговоров. — Давайте сядем там, где мы сможем спокойно поговорить.

Он вышел из-за стола и сел в кресло напротив Аланы.

Дебора поколебалась некоторое время, и я заметил, — что она выглядит несколько неуверенно, как будто до нее только сейчас дошло, кому она бросает вызов — человеку, который не так уж далеко в табели о рангах отстоит от Бога. Но она набрала в грудь воздуха, расправила плечи и твердым шагом направилась к дивану. Деб села, и я устроился рядом с ней.

Диван, по всей видимости, был устроен также, как цветок венерина мухоловка. Опустившись на него, я тут же увяз в мягких подушках, и, пока боролся за право сидеть прямо, мне пришло в голову, что это было сделано специально, — еще один фокус, которым Акоста пользовался для оказания влияния на людей, вроде ярко освещенного окна за письменным столом. Дебора пришла к тому же выводу, судя по ее стиснутым зубам. Она с усилием подтянулась вперед, чтобы неудобно устроиться на самом краю дивана.