Деликатесы Декстера

— Ну же, хватит страдать фигней, приятель, — произнес Чатски тем же раздраженным тоном, и я перерезал веревку, которой она была привязана к трубе, и скотч на ее щиколотках.

— Нам надо торопиться, — тихо сказал Брайан, — ты уверен, что его тоже надо брать?

— Охренеть как смешно, — огрызнулся Чатски, но я знал, мой брат не шутит.

— Боюсь, что да, — ответил я. — Дебора очень расстроится, если мы его оставим.

— Тогда, ради Бога, перережь его веревки, и пошли.

Брайан подошел к двери каюты и выглянул наружу, держа ружье наготове. Я освободил Чатски, и он поднялся на ноги.

На ногу, чтобы быть точным. Секунду он стоял и смотрел на Дебору. Брайан нетерпеливо кашлянул.

— Все в порядке, — сказал Чатски, — я понесу ее. Помоги мне, Деке.

Он кивнул на Деб. Вместе мы подняли ее и взвалили на плечо Чатски. Казалось, он совершенно не заметил веса, только перехватил ее поудобнее и пошел к двери, так, будто собрался в поход, прихватив только небольшую сумку с едой.

На палубе он ненадолго задержался у Саманты, что заставило Брайана зашипеть от нетерпения.

— Это та девушка, которую Дебби так хотела спасти? — спросил он.

Я взглянул на брата, который едва не прыгал на одной ноге от желания уйти отсюда, затем перевел взгляд на сестру, свисавшую с плеча Чатски.

Чатски слегка переместил центр тяжести Деборы, чтобы дотронуться до горла Саманты настоящей рукой. Несколько секунд он прислушивался к пульсу, а затем печально покачал головой.

— Слишком поздно, — произнес он, — она умерла. Дебби очень расстроится.

— Мне очень жаль, — напомнил о себе Брайан, — можем мы идти наконец?

Чатски взглянул на него и пожал плечами, отчего Дебора слегка соскользнула вниз.

Он поймал ее — к счастью, не своим железным крюком, — устроил поудобнее и сказал:

И мы поспешили к трапу.

Спускаться по нему оказалось непросто, учитывая, что единственной рукой Чатски придерживал Дебору и мог хвататься за веревку только своим крюком. Но мы справились и, оказавшись на твердой земле, направились к воротам.

Я задумался, есть ли моя вина в смерти Саманты. Честно говоря, я все равно не мог ничего сделать, чтобы ее спасти, я себя-то спасти не сумел, а это куда важнее лично для меня, однако все равно было не по себе, вот так оставлять ее тело.

Возможно, это из-за крови, которая всегда выбивала меня из колеи. Или вследствие моей привычки всегда очень аккуратно убирать за собой. Разумеется, я переживал ее трагическую и бессмысленную смерть, но, признаться, мне стало немного легче от того, что она вышла из игры без каких-либо усилий с моей стороны. Я оказался в безопасности, моя жизнь могла вернуться в свою колею, ей больше не угрожали судебные заседания пикантной тематики.