Деликатесы Декстера

Впервые человеческая жизнь показалась мне чем-то редким и ценным, несмотря на бесчисленное множество этих жизней, подавляющее большинство которых ничем не могло доказать свою ценность. Но ради Лили-Энн я должен измениться, и я это сделаю.

Я уставился на лежавшую у меня на коленях папку. От нее исходило тихое, искушающее пение, умолявшее меня присоединиться, обещавшее, что в лунном свете мы вместе споем прекрасную песню. Но нет. Мой новорожденный ребенок, подобно опере, заглушил своей увертюрой это тихое пение. Твердой рукой я скормил бумаги шредеру и пошел спать.

Следующим утром я немного опоздал на работу, так как сначала отвез Коди и Эстор в школу. Раньше это всегда делала Рита. Но теперь, разумеется, все изменилось, настал год первый Золотого Века Лили-Энн. В обозримом будущем мне придется отвозить старших детей в школу. По крайней мере до тех пор, пока Лили-Энн не подрастет настолько, чтобы безопасно ездить в детском кресле. И если ради этого надо пожертвовать возможностью приходить на работу с первыми трелями малиновок, что ж, это не большая потеря.

Впрочем, жертва показалась мне несколько более серьезной, когда я наконец добрался до своего офиса и обнаружил, что кто-то другой, а не Добрый Декстер, принес пончики и от них уже осталась только помятая коробка в пятнах жира.

Но зачем мне пончики, когда жизнь и так сладка? Я приступил к работе с улыбкой на устах и песней в сердце.

В этот раз не было никаких отчаянных звонков, призывающих меня устремиться на место преступления, и за первые полтора часа рабочего дня я успел сделать много бумажной работы. Я позвонил Рите и убедился, что с Лили-Энн все хорошо и ее не похитили пришельцы.

Когда она сонным голосом ответила мне, я пообещал навестить их после обеда.

Я заказал кое-какие расходные материалы, заполнил несколько отчетов, наведя таким образом в своей профессиональной жизни почти полный порядок. Конечно, это не могло восполнить утрату пончиков, но я был доволен собой — Декстер считает порядок своим Долгом.

Когда около десяти на моем столе зазвонил телефон, мои глаза все еще застилала розовая пелена удовлетворения.

— Морган слушает! — радостно сообщил я в трубку и был вознагражден угрюмым голосом моей сестры Деборы.

— Где ты? — поинтересовалась она, не особенно вдаваясь в подробности. Если я говорил с ней по служебному телефону, длинным шнуром прикрепленному к моему рабочему столу, где я мог быть? Вероятно, сотовые телефоны действительно разрушают ткани мозга.

— Я тут, на другом конце провода, — ответил я.

— Встретимся на стоянке, — отрезала она и бросила трубку, прежде чем я успел возразить.

Я нашел Дебору возле ее служебной машины.