Дикие гуси

Наперерез стальной махине, от дерева к дереву, бросился старый ленинаканский железнодорожник Сурен. Жизнь и смерть штурмующих сосредоточилась сейчас в его руке, зажавшей противотанковую гранату. Но механик-водитель видимо, заподозрил неладное: в нескольких метрах от мощного ореха, за которым спрятался фидаин, танк, заскрежетав гусеницами, резко развернулся и пошел на таран. Раздался хруст ломающегося полуметрового в диаметре ствола, затем — мощный взрыв: то ли танк раздавил замешкавшегося железнодорожника, толи Сурен-джан сам лег под гусеницы боевой машины, но она была нейтрализована, так же, как и первая. А отряд Грунского получил относительную передышку до вечера, пока азеры, обозлившись окончательно на упрямцев, фанатично цеплявшихся за жизнь, не прибегли к самому весомому аргументу — ввели в бой НУРСы.

Около семи вечера по позиции группы Олега, с дистанции примерно метров четыреста, они дали один-единственный залп реактивными снарядами — на повторный, по-видимому, их не хватило. А может быть — пожадничали. Однако повторного залпа и не потребовалось: был сад — и не стало его — одни искореженные пеньки и завал из стволов и сучьев, а под ними — то, что называлось раньше штурмгруппой. В живых осталось восемь человек, тридцать два было ранено, остальные — убиты. Надо было срочно отходить, благо к этому времени уже стемнело. Грунский позвал хохла.

— Петро! Срочно гони мне свой ПК и все патроны! А вы уходите!

Карпенко было заартачился. Олег резко оборвал его:

— Ты что, хрен тебе в одно место, не понимаешь, что только ты сможешь их вывести? Закончите отход — вернешься за мной! Давай, давай, хохляцкая твоя морда, через пять минут будет уже поздно!

Азеры подняли цепь пехоты в наступление через семь-восемь минут. И отступили — из сада заработал одинокий пулеметчик, быстро меняя позиции и короткими прицельными очередями прижимая атакующих к земле. Его решили подавить залпом из гранатометов с трех сторон. Не вышло. Вокруг Олега за несколько минут разорвалось несколько зарядов, которые, впрочем, особого вреда ему не принесли, кроме сильного звона в ушах, осколки же секли сучья и застревали в стволах поваленных деревьев. Вторичная попытка пехоты атаковать сад стоила азерам еще нескольких трупов. Вот тут-то они и раскошелились, засадив по единственному бойцу противника залп очередной тачки с НУРСами. Этого «гостинца» Грунский не осилил: три осколка — в ногу, плечо и спину — позволяли ему теперь только ползать. Он и уполз с опасного места в единственно оставшемся направлении — назад, к своим позициям. А что? Он честно продержался полчаса, за которые его группа успела унести и раненых, и убитых в безопасное место.