Дилемма Золушки

– Ну что ты так переживаешь? – Я отвела ее от стола дежурной, чтобы та не услышала, чего не нужно. – Профессор приходил, пациентку посмотрел, сказал, что все с ней хорошо. Тебе нужны подробности, точное медицинское заключение? Спросишь академика Левушку, профессор наверняка ему доложится как старшему по званию.

– Ах, ты не понимаешь! – Тетушка помассировала пальцами виски. – Я же должна была обрисовать психиатру всю картину… Он мог неправильно понять и трактовать… И грош цена тогда его заключению…

– Давай-ка по порядку. – Я усадила ее на ближайшую кушетку и опустилась рядом. – О какой картине речь?

– О состоянии пациентки, конечно же! Видишь ли… – Тетушка ущипнула себя за переносицу и наконец призналась: – Я никому не сказала, что у Марфы деменция.

– Да это все и сами увидели! Когда бабуля под девяносто ведет себя как юная девушка…

– Елена, дослушай! – перебила меня тетушка. – Конечно же, странности поведения Марфы тут заметили. Но я не сказала, что такое с ней уже бывало, наоборот, использовала эти ее закидоны как повод потребовать особого к ней внимания. Иначе ее выписали бы еще утром, толком не обследовав, понимаешь?

– А-а-а… Понимаю! Ты представила все так, будто Марфинька повредилась умом после вчерашнего передоза. – Я посмотрела на родную старушку новыми глазами. Оказывается, она умеет хитрить и не чурается манипуляций! – И когда же ты собиралась сказать всем правду?

– Всем – никогда, с какой стати мне позорить лучшую подругу? Я думала сообщить о ее недуге только Левушке и непосредственно перед их с Марфинькой встречей. – Тетушка печально поникла.

– Тогда ничего еще не потеряно, Левушка с Марфинькой пока не встречался, переложил это на профессора помельче, – напомнила я.

– А ведь и правда! – Тетя Ида распрямила спину и расправила плечи. – Значит, я позвоню Леве…

– Звони, – одобрила я и встала, чтобы открыть ей дверь на пустующий балкон. – Там тебя никто не услышит.

Тетушка удалилась, я прикрыла за ней дверь и, не дожидаясь результатов переговоров с профессором-доктором-академиком Левушкой, пошла в палату к Марфиньке.

Ирка глянула на меня и приложила палец к губам, призывая не шуметь и не мешать. Подруга с неподдельным интересом слушала Марфиньку, которая оживленно лепетала, сверкая очами и улыбкой:

– Такой молодой, симпатичный, хотя немного странный, конечно.

Я поняла, что речь идет о недавно посетившем ее профессоре.

Конечно, он странный. Психиатр же! Как говорится, с кем поведешься, от того и наберешься.

– И почему же он странный?

Марфинька, как обычно в дни победы деменции, меня проигнорировала, но Ирка повторила прозвучавший вопрос.

– Ну-у-у-у… – Мамзель Зарецкая накрутила на пальчик серебряный локон. – Пожалуй, я неправильно выразилась.