До последнего солдата

Держать такую массу людей на морозе посреди камней и скал не было смысла. Оставались только посты. Но и они отходили вечером к краю плато, к долине, где легче блокировать этот речной полуостров. К тому же немецкое командование поняло, что русские вовсе не собираются прорываться ни в левобережные леса, ни на правый берег. И до поры это облегчало ему жизнь.

— Часовой, ко мне! — крикнул капитан по-немецки, как только машина приблизилась к проезду. Теперь он был освобожден от каменного заграждения, очевидно, немцы готовились применить танки.

Темная фигурка возникла рядом со скалой, как бы созданной природой специально для въездной арки, которую, однако, никто не удосужился достроить.

— Я сказал: «Ко мне»! — резко повторил Беркут.

Решив, что это приехал с инспекцией кто-то из старших офицеров, солдат, спотыкаясь о камни и путаясь в полах шинели, заторопился к машине. Но как только он оказался возле кабины, Андрей рванул его за висевший на шее автомат, притянул к себе и, приставив ко рту пистолет, приказал:

— Спокойно. Отвечать только на мои вопросы. Ты здесь один?

— Да, — затряс головой солдат, косясь на подскочившего из-за машины Кремнева.

— Остальные двое — у костра?

— У костра, — руки солдата дрожали, но Беркут понимал его состояние.

— У второго ограждения солдаты есть?

— Нет. Там бродят только русские.

— Мальчевский! — негромко окликнул капитан прижавшегося к скату сержанта, готового прикрыть его, если сюда вздумают подойти постовые. — Ко второму проходу.

— Сначала этих надо бы: по-тихому и в ножи.

— Предупреди наших. Выполнять. Арзамасцев!

— Здесь, — возник из-за кабины ефрейтор.

— За руль. Ко второму кордону. Туда, ближе к плавням, тоже посты? — только сейчас сорвал Беркут автомат с груди немца.

— До самого болота. Человек шесть.

— Эй, Фридрих, что там?!

— Проверка постов, — по-немецки ответил вместо него Беркут, чтобы выиграть время. — Это старший поста?

«Значит, нам здорово повезло», — подумал капитан.

— Господин обер-ефрейтор, вас просят подойти сюда! — Голос солдата дрожал. Но обер-ефрейтор был довольно далеко. Судя по всему, слуха его эта дрожь не достигала.

Краем глаза капитан проследил, как лейтенант метнулся к ближайшему изгибу плато и затаился там.

— Лицом к скале, — развернул своего пленного Беркут. — И ни слова.

Но что-то там у Кремнева не получилось. Что-то не получилось в этот раз у разведчика: немец закричал, завязалась схватка. Почти в ту же минуту звонко отщелкала по камням автоматная очередь, прерванная лютым рычанием Мальчевского:

— Прекратить, сволочи нераскуркуленные! Своих перестреляете!

У Беркута было твердое намерение привести этого немца в каменоломни. Он помнил о просьбе штаба: нужны языки, нужны сведения о частях.