До последнего солдата

Однако возиться с ним теперь уже было бессмысленно. Выстрелив в солдата, он сунул пистолет в карман и, поудобнее перехватив автомат убитого, бросился к пулеметной точке.

Прежде чем взяться за пулемет, он перебросил через бруствер три колодки с лентами и только тогда прошелся несколькими очередями по немцу, засевшему метрах в пятидесяти — Андрей засек его по вспышкам выстрелов.

— Лейтенант, — остановил он Кремнева уже по ту сторону вала, за воротами. — Сюда! Бери патроны.

Тем временем перестрелка разгорелась по всей ширине плато. Воспользовавшись тем, что бойцы отвлекли огонь других постов на себя, капитан перекатился вместе с пулеметом за каменный бруствер.

— Одну колодку — мне. Троих-четверых бойцов сюда, — негромко объяснял свой замысел лейтенанту. — Остаюсь у ворот. Пусть не вздумают палить.

Прошло несколько минут. Перестрелка все еще продолжалась, но уже не с той яростью, что вначале. Очевидно, немцы с дальних постов так и не поняли, что тут произошло. Но тот, третий, солдат, оставшийся у костра, оказался на редкость храбрым парнем. Постреливая с колена, перебегая от выступа к выступу и поливая камни и дорогу впереди себя свинцом, он все приближался и приближался к «воротам».

А тем временем Беркут, затаившись, ждал.

Решив, что русские ушли, немец прекратил огонь и подбежал к своему, убитому Андреем, товарищу. Капитан еще дал ему возможность приподнять голову погибшего, убедиться, что тот мертв, и, сказав про себя: «А вот этого тебе, солдат, делать не нужно было», скосил его короткой очередью из пулемета. Приказывать ему поднять руки вверх он не решился: был уверен, что вместо этого немец бросился бы на землю и вновь открыл огонь.

Уже не раз Беркуту приходилось сталкиваться с подобными храбрецами, и всякий раз говорил себе: «Это и есть настоящий солдат», жалея, что тот никогда не сможет оказаться в одном окопе с ним.

Единственная ошибка, которую совершил сейчас вермахтовец, — подбежал к убитому, не убедившись, что у «ворот» нет засады. Да и вообще пробираться к «воротам» ему нужно было по плато, между камнями. Увы, за такие ошибки на фронте обычно «платят» жизнями.

— Мы здесь, капитан! — присел у пулемета Мальчевский. — Вон, еще трое дармоедов привел.

— Броском вон к тому проходу.

— К проходу? Это мы сейчас! Кстати, Коннова снова убили.

— Кого? — не понял комендант. — И что значит «снова»?

— Ну, того, что на льду ожил. Свой же дармоед пальнул. Только мы его из машины высадили, а тут… Даже не поняли, кто именно. Сейчас там лейтенант с ними разбирается.

— Но этот хлопец может еще раз ожить. Я его знаю, он такой…

— Броском к проходу, — напомнил Андрей. — Там убитый. Забрать у него оружие и патроны.

— Общупаем его, красавца.