До последнего солдата

— Бери своих гренадеров, младсерж, и завалите камнями этот проезд у дома. Дорогу до и после него тоже усыпьте камнями. Здесь будет наш первый и основной пост, на котором фрицы должны пропуска свои, кровью окрашенные, пропускать.

— Какой пост, какой, козе под хвост, пост?! — вмешался рядовой, подбежавший к машине вместе с Мальчевским. — Ты же все видел, младсерж Мальчевский! Уходить надо! Плоты сбивать и уходить, пока еще можно уйти!

— Считаете, что немцы заняли этот берег до конца тысячелетнего рейха? Или паниковать вздумали? Младший сержант, выполняйте приказ.

Как только все здесь завалите, отзовите красноармейца Звонаря.

— Звонаря? — переспросил младсерж. — Кто такой, почему о таковом лично мне доложено не было?!

— Он остался у въезда в эту каменную пустыню.

— Один, что ли, остался, легионер короля Мафусаила?

— Предпочитает, знаете ли, одиночество.

— Тогда это наш хлопец.

— Командира! Любого командира! — донесся до них крик солдата, появившегося у второго дома, со снесенной крышей. — На связи командир дивизии.

— Все еще действует связь? — удивленно спросил Беркут подбегающего к машине лейтенанта.

И лишь когда тот развел руками, вспомнил, что Глодов прибыл сюда вместе с ним. — Арзамасцев, Ищук! Груз — в каменоломню. Машину тоже укройте, — отдавал приказания, уже подбегая к дому, на обгоревшем, разрушенном крыльце которого стоял высокий, по-старчески сутулый телефонист.

Часть крыши дома упала так, что подступиться к входной двери можно было лишь пригнувшись и пройдя под свисающими бревнами. Но в самом доме, особенно в просторной кухне, с окнами, забитыми подушками и завешанными шинелями, было довольно тепло и даже по-своему, по-фронтовому, уютно.

Чувствовалось, что еще недавно здесь топили печь. Причем огонь в ней разводили, несмотря на то, что верхняя часть дымохода была снесена.

— Командир дивизии — в звании генерала? — спросил Беркут связиста, отыскивая при свете керосинки лежавший в углу, на каком-то ящике, полевой телефон.

— Генерал-майор Мезенцев, — полушепотом ответил связист, очевидно, побаиваясь, как бы на том конце провода генерал не услышал свое имя, всуе произнесенное безымянным ефрейтором.

— Здесь капитан Громов.

— Капитан… кто? — переспросили охрипшим, совсем некомандирским голосом на том конце провода.

— Громов, товарищ генерал! — решил Андрей назвать свою настоящую фамилию, понимая, что генерал начнет выяснять, кто он таков и откуда взялся.

— Слушай, капитан, что там у тебя происходит?!

— Воюем, товарищ генерал.

— Понятно, что воюете, но ты давай открытым текстом, черт с ними, если прослушивают. Что происходит? Вы все еще держитесь?

— Держимся, конечно.

— Какими силами? Вы — единственные, кто еще цепляется за тот берег.