До последнего солдата

Пробовали сунуться вслед за мной, так я опять же одного успокоил так, что еле его свои за ноги оттащили.

— Немчуры там на все десять хватило бы. Только вот сержант на рассвете прибился, и все гуляния мои с фрицами испортил, говорит: «Очень уж мой капитан видеть тебя хочет».

— Нет, полтора десятка немцев он там отпанихидствовал — это точно. И мотоцикл в расход пущен. Стоит, обгоревший, — охотно подтвердил Мальчевский. — Тут все под орден. Но самому шнапс выдудлить! За такое расстрелять-повесить-утопить — и то мало!

— У немцев этого добра — сколько хочешь, — огрызнулся Звонарь.

— Не способен сам в бою «оприходовать», так выменяй за свои сержантские лычки. Что за армия такая? Плюнуть некуда — везде по сержанту.

Обувшись, Беркут наконец поднялся. С высоты его роста Звонарь казался щуплым подростком, на которого кто-то в шутку набросил изношенную, пропахшую всем букетом окопных благовоний шинель.

— Вы хороший солдат, рядовой Звонарь. Настоящий солдат, — сдержанно проговорил он, не зная, как следует по-настоящему благодарить этого бойца. Не выстраивать же ему сейчас гарнизон, собирая его по заставам и подземельям.

— То, что вы сделали, это по-гвардейски. Как только соединимся со своими, представлю к медали «За отвагу». За исключительную храбрость и находчивость.

— Это уже дело ваше, командирское. Только вряд ли у них там найдется для меня хоть какая-то медалька, — тихо, взволнованно ответил Звонарь. — Награждать у нас есть кого. Это в окопах пихтуры не хватает, а под наградные всегда находятся. Особенно сержанты, — добавил уже исключительно для Мальчевского.

— Мало того, что шнапс сам выдудлил, так он еще и от медали отнекивается! — изумился младший сержант.

— Хотя, конечно, зачем ему медаль?! Ему лишь бы втихомолку обжираться.

— Так что дозвольте отбыть на заставу, — в упор не слышал его Звонарь. — Я их, егерей нестреляных, еще немного понервирую.

— Вы опять хотите вернуться туда?! — удивленно уставился на него Беркут. — Не скрою, штык-другой в той пещерке нам бы не помешал. Но сегодня немцы наверняка подбросят подкрепление. И начнут загонять нас в подземелье.

— Ничего, один ход, тот, что поближе к вам выводит, оставлю про запас. Немцам открою только два. Воевать есть чем.

Там остались пулемет, шмайссеры. Жратвы бы чуть-чуть выдали мне сухим пайком, и…

— Ему еще бы жратвы, тля музейная! — изобразил возмущение Мальчевский. — Провиант двух немецких батальонов сожрал втихомолку и все ему мало!…

— Ничего-ничего, старшина Бодров накормит, выдаст паек, — скороговоркой разрешил эту проблему капитан, считая, что не она сейчас важна. — Но вы уверены, что сможете еще продержаться? Твердо решили пойти на такой риск?

— Чего ж… Если прикажете.

— «Если прикажете…»! Приказать нетрудно.