До самой смерти

Я с облегчением вздыхаю, а бармен за стойкой выразительно покашливает, торопясь завершить смену. Кэрол, по счастью, поселилась в нашем отеле, Дебора сказала ей, где мы остановимся. Салли пишет Мэтью, который ждет ее в номере, что добралась без приключений, однако еще немного задержится. Мы перебираемся в комнату Кэрол и там шепотом сообщаем новости, которые узнали сегодня от сестры Джоанны. Кэрол бьет дрожь; чтобы успокоиться, мы открываем бренди.

Кэрол, белая как полотно, долго молчит, прижимая к груди маленького Томаса, пьет мелкими глотками. Никто из нас не плачет. Почему-то всем понятно – плакать уже бессмысленно. Хотя мы с Салли пришли к выводу, что пора сознаться, Кэрол пока ничего не говорим – тяжелые разговоры подождут.

Салли достает из мини-бара мини-бутылку шампанского, чтобы выпить за Томаса и его появление в жизни Кэрол.

В номере Кэрол образцовый порядок. Чемоданчик аккуратно лежит на подставке для багажа рядом со шкафом, одежда на завтра уже готова: хрустящая белая рубашка и строгие черные брюки.

– Смотрите, какая дряблая кожа! Отвратительно!

Тут мы все застываем. Кэрол болезненно морщится, торопливо прикрывает плечо и смотрит прямо в глаза. Мне. Не Салли.

– Я упала. Глупый случай.

– Боже, Кэрол! Бедняжка! Как, должно быть, больно! – волнуется Салли, придвигаясь к Кэрол и осторожно оголяя ее плечо. Кэрол испуганно натягивает кофту обратно.

– Мне совсем не трудно.

Вскоре Салли удаляется в ванную, Кэрол молча смотрит мне в глаза. Она уже поняла – я догадалась. Я, разумеется, догадалась сразу – видела подобное на съемках «Откровенного разговора». Вдруг вспоминается огромный синяк, который мы заметили еще тогда – в Париже, Кэрол сказала, что ездила по сложной трассе. «Вранье». Это единственное слово, которое крутится в голове.

Салли включает воду в раковине. Я собиралась убрать бокалы, однако они рискуют вывалиться из рук, поэтому я ставлю их обратно на ковер. Ребенок начинает ворочаться, Кэрол с готовностью вскакивает, бежит успокаивать, ставит чайник, чтобы разогреть молоко, достает бутылочку из новенькой сумки. Сумка в шотландскую клетку – в комплекте с колыбелькой.

Малыш плачет, Кэрол кладет палец ему в ротик, и он затихает. Я разогреваю бутылочку, Салли возится в ванной.

– Одна французская подруга научила. Соседка. У нее на обоих детях работало. Лучше, чем соска, правда? В дороге было очень удобно! Томас сразу засыпал.

– Давно он тебя бьет? – спрашиваю я, опустив бутылочку в горячую воду. – С самого начала?

Кэрол не смотрит на меня, гладит малыша по головке, а я лихорадочно думаю.