До самой смерти

– Что случилось? Что с мамой? Она поранилась?

Мы видим, как таксист пытается вытащить из машины мою маму, и до нас постепенно доходит ужасная правда. Моя мать пьяна. Не просто слегка навеселе, а откровенно, бессовестно пьяна, даже на ногах не держится.

– Приве-ет! Доченька моя! – тянет она и взмахивает рукой так, что сумочка описывает полный круг и бьет ее по затылку. Мама поднимает глаза к ночному небу и озадаченно бормочет: – Это птица? Бет, на меня напала птица!

Адам спешит на помощь таксисту, на которого мама всем весом опирается.

Мы умудряемся провести ее в дом, попутно уговаривая (впрочем, безрезультатно) говорить потише, чтобы не разбудить детей. Когда мы добираемся до входной двери, оба сорванца подглядывают из-за штор в окне верхней спальни. Когда мы с большим трудом заруливаем в коридор, они уже на верхней ступени.

– Бабушка пьяная? – восхищенно спрашивает Сэм.

– Быстро спать! Бабушка плохо себя чувствует.

– Неправда! Она пьяная! Гарри, иди сюда! Бабушка напилась! Надо выложить в «Фейсбук»!

– У тебя нет «Фейсбука»! – восклицаю я. – Ты еще маленький!

– Ой, проговорился! – строит гримасу Сэм.

– Ничего себе! Адам, ты слышал? – Я в ужасе поворачиваюсь к мужу. – Я думала, раньше тринадцати лет нельзя создать аккаунт! Так, Сэм, ты наказан! Сдай телефон! Сейчас же отнеси его в мою комнату! Утром поговорим.

Адам тактично удаляется спать, попутно разогнав мальчишек по кроватям и оставляя меня наедине с Деборой.

– Бет, мне так жаль! Что ты обо мне, наверное, думаешь… Как я допустила?..

– Ничего страшного, Дебора. Мама спит. Я просто удивилась. Никогда не видела ее пьяной.

– Мы вроде бы не очень много выпили… Она чувствовала себя совершенно нормально. Правда, Бет! После бинго мы зашли в один симпатичный бар. А потом, когда вышли на свежий воздух, ее вдруг развезло.

На Деборе лица нет, а я вспоминаю, как мама, держась за таксиста, бьет себя по голове сумочкой, и невольно улыбаюсь.

– Ничего, – утешаю я. – Главное, она в порядке. Когда пройдет похмелье, будет что вспомнить. Мама не привыкла к алкоголю.

Дебора достает из сумочки маленькое складное зеркало, поправляет макияж. Закипает чайник, я предлагаю кофе, и она с благодарностью соглашается. Потом захлопывает зеркальце, убирает его обратно в сумочку, аккуратно застегивает кармашек и говорит довольно громко, перекрывая шум чайника и мою возню с чашками:

– Настало время поговорить. Правда?

– О Кэрол, Бет. Поговорить начистоту. Ты ведь за этим меня позвала?

Я звеню кружками и ложками, открываю и закрываю дверцы, уже не в состоянии вспомнить, что именно ищу.

– Я стараюсь не показывать Кэрол, как сильно волнуюсь, но я уже много лет за нее переживаю. Она неправильно питается… Нед тоже беспокоится, и он прав.