До самой смерти

Ей с ним повезло – он очень заботливый.

Я пододвигаю Деборе кофе, она кладет две полные ложки сахара.

– Мне иногда кажется, что все началось с той дурацкой доски. Помнишь, еще в школе? Когда вас чуть не исключили.

– Знаешь, Бет, она ведь так и не оправилась. Тогда все и началось. Увлечение духами, спиритуализмом и тому подобным бредом. Она вбила себе в голову, что пытался выйти на связь отец.

Я отрываюсь от кофе.

– Отец? Почему она так решила? Доска была идиотским розыгрышем, Дебора! Кэрол ничего нам не сказала…

– Отец звал ее «принцесса». «Моя маленькая принцесса». Этого она вам тоже не говорила, полагаю? По словам Кэрол, стрелка вывела слово «принцесса». Я тогда сказала – чушь.

– Боже мой… Нет, она не рассказывала. Она вообще перестала с нами делиться.

Я вспоминаю, как менялось лицо Кэрол по мере того, как Мелоди выводила на доске буквы. Злая шутка, нелепое совпадение. Мелоди была одержима принцессой Грейс.

– Дебора, клянусь, о прозвище мы понятия не имели! Та девчонка – Мелоди, которую потом исключили, валяла дурака. Мы пытались тогда объяснить Кэрол, что это шутка. Мы правда не знали…

– Она очень остро переживала смерть отца. Эта авария… разбила ей сердце. Было очень тяжело. Ей едва исполнилось шесть. Она еще долго накрывала стол на троих. Много месяцев.

– Да! Причем не по привычке. Специально. Как будто он с нами. Уже тогда она посмотрела какую-то дурацкую передачу и стала поговаривать про медиумов. Я, конечно, неправильно себя повела. Сказала – выбрось из головы эту ерунду. Невыносимо было смотреть! Однажды даже попыталась выхватить приборы. Не выдержала… Надо же было когда-то признать правду! – Дебора смотрит в пол и продолжает: – С Кэрол случилась истерика. Она кричала: «Это для папы! Где будет сидеть папа?» Вцепилась так, что нож врезался в руку. Три шва пришлось наложить.

Я слушаю, закрыв глаза.

– Сейчас повсюду психологи. Есть к кому обратиться. А тогда мы как-то сами… От меня, конечно, вышло больше вреда, чем пользы. Когда мы неожиданно разбогатели, я решила отправить ее в пансион – думала, так будет лучше. Общение со сверстницами. Подруги. Думала, она будет меньше скучать по отцу, чем дома. Ну а после случая с доской… Сначала она увлеклась спиритуализмом. Странные церкви. Медиумы и прочий сброд. Я надеялась – пройдет. А потом – словно еще что-то произошло.

Тут Дебора смотрит прямо на меня, я открываю глаза.

– Я потому и приехала, Бет. Я много думала. Ты, наверное, могла бы помочь разобраться… Прояснить.

Дебора ждет ответа, я молчу, она очищает с юбки невидимые шерстинки, а я, как завороженная, смотрю на ее руку. На юбке ничего нет. Ни шерстинки, ни волосинки. А она все гладит и гладит ткань, и мне неудержимо хочется схватить ее за руку.