До встречи в СССР! Империя Добра

В-третьих, сам факт того, что в СССР официально поощрялись и организовывались действия в защиту мира и против превентивных ядерных ударов, а в США и в странах НАТО такие действия официально подавлялись, вполне определённо показывал — кто находится на стороне Мирового Добра и олицетворяет его, а кто находится на стороне Мирового Зла и порождает его.

С 16 ПО 22 НОЯБРЯ 1950 года в Варшаве состоялся II Всемирный конгресс сторонников мира, а чуть раньше — в октябре 1950 года в Москве прошла Конференция сторонников мира. Вот на неё-то и пригласили, в числе других, Рокуэлла Кента, который в то время уже входил в число известных деятелей культуры — сторонников мира.

В своей автобиографической книге «Это я, Господи!» он сам написал об этом:

Со слов самого Кента понятно, что в первый раз он летел в русскую столицу не как друг. В тот момент он был если и не врагом СССР, то уж во всяком случае и не его доброжелателем. Но вся наносная антисоветская шелуха, которой сознание Кента, как и других его соотечественников, облепила буржуазная пропаганда, была быстро унесена свежим московским ветром. И об этом Кент тоже написал:

Записному «демократу» положено по прочтении этих строк процедить сквозь зубы что-то вроде того, что простодушный янки принял «потёмкинс…», пардон, «сталинско-бериевские» декорации за истину.

Ну, во-первых, вряд ли ради Кента и других зарубежных гостей специально готовили аудиторию театров и кино, и если бы уж готовили, то и одеть могли бы побогаче — коль уж пускать пыль в глаза, так пускать! Во-вторых, специально чистить к их приезду Москву тоже никто не стал бы…

В-третьих же, Кент перемещался по Москве свободно, что видно из следующего места его книги:

Конечно, несгибаемый записной «демократ» типа мадам Новодворской может и тут не сдаться и заявить, что оказавшийся весьма дружелюбным прохожий на самом деле был капитаном КГБ, неотступно следовавшим за Кентом в его ночных блужданиях.

Ну что ж, пусть даже и так (хотя это, конечно же, не так)! Но ведь Кенту в его полуночном походе не встретились не только милиционеры! Не попались ему навстречу ни хулиганы, ни «отморозки», ни наркоманы, ни бандиты и грабители, ни «ночные», несмотря на ночь, «бабочки», ни бомжующие «гастарбайтеры»…

О Париже давно говорят как о «столице мира», но под «миром» здесь имеется в виду «свет», «бомонд», набитая деньгами элита, которая ещё со времён Людовика XIV взяла себе Париж и его моды за образец.

А вот столица Страны Добра Москва в начале 50-х годов прочно становилась столицей такого мира, где идеалом был мир как синоним покоя, отсутствия войны и вражды.

Желание исключить войну из отношений государств было естественной политикой как для Страны Добра, так и для её лидеров, и прежде всего — Сталина.