До встречи в СССР! Империя Добра

Если интеллектуальным политическим завещанием Сталина можно считать его гениальную, всё ещё не оцененную по её потенциалу работу «Экономические проблемы социализма», то последнюю публичную речь Сталина, произнесённую им на XIX съезде КПСС 14 октября 1952 года, можно считать его политическим духовным напутствием современникам и будущим поколениям.

И это политическое слово Сталина было прежде всего о мире. Уже в самом начале речи Сталин говорил о «борьбе против войны, борьбе за сохранение мира». И далее:

До смерти Сталина оставалось чуть больше четырёх месяцев, и какими же были заключительные слова его речи, ставшей последним обращением Сталина к России и к миру? А вот такими:

Вот что публично, с главной трибуны СССР, завещал народам мира Сталин! Стивен Амброз — биограф президента США Эйзенхауэра пытается противопоставить Сталину Маленкова, ссылаясь на речь Маленкова через полторы недели после смерти Сталина — 15 марта 1953 года.

Тогда Маленков сказал, что между СССР и США нет такого спорного вопроса, который нельзя было бы решить мирными средствами. Однако тезис о возможности мирного сосуществования государств с различным социальным строем был провозглашён еще на XIX съезде — при Сталине! И даже раньше, начиная со статей и речей Ленина и заканчивая публичными выступлениями советских лидеров в 40-е годы и в начале 50-х годов — до 1953 года.

Не знать этого в США не могли.

Амброз сам не отдаёт себе отчет в том, насколько разоблачительно для США и насколько ценно и лестно для России его сообщение, что речь Эйзенхауэра 16 апреля 1953 года была прямым ответом на речь Маленкова.

Речь Эйзенхауэра, названная «Шанс для мира», — действительно яркое и чуть ли не единственное миролюбивое, антивоенное по тону выступление высшего американского лидера за всю историю Америки. Но говорить о мире Вашингтону пришлось лишь потому, что о мире говорила Москва.

Я приведу его текст полностью:

Стиль закона выдаёт фактическое авторство Сталина. И только недобросовестный человек может отмахнуться от этого текста, пренебрежительно оценив его как чисто пропагандистский.

Так или иначе, вследствие общей государственной политики апология войны в СССР была действительно вне закона, и фундамент был заложен так прочно, что такая апология невозможна в России по сей день уже не в силу утратившего формальную силу закона, а в силу повсеместного общественного убеждения в том, что агрессивная война — это не для России! Это не метод решения каких-то своих проблем.