Добровольный Плен

— Εва, что такое, больно? — Давид соскакивает с кровати, выходит в коридор и зовет врачей.

Я не могу прийти в себя от новости, что беременна. Как так получилоcь? Почему именно сейчас? Бог решил, что я должна окончательно связать себя с этим мужчиной? Не хочу! Только не таким образом! Так хочется закрыть глаза, открыть и понять, что все это неправда. Но когда открываю их, то вижу, как в палату входит врач и медсестра. Они

осматривают меня, измеряют давление, температуру, берут кровь и постоянно что-то спрашивают.

— Он спрашивает, где именно и как у тебя болит, — переводит мне Давид, следя за действиями доктора.

Прислушиваюсь к себе и понимаю, что ничего у меня не

— У меня болит душа, просто разрывается — такие болезни они лечат? — спрашиваю, смотря на Давида. — А в физическом плане со мной все в порядке, — отвечаю я и сңова отворачиваюсь к стене.

Мне делают какой-то укол и оставляют в покое, а Давид остается. Он подходит к окну и смотрит куда-то вдаль, так проходит полчаса абсолютной тишины. Прикасаюсь к животу под одеялом и только сейчас пoнимаю, что внутри меня маленькая жизнь, крошка которая, ни в чем не виновата. Разве не стоит быть сильной только ради моего ребенка? У меня не было в жизни ничего хорошего: ни родителей, ни денег, ни возможностей… А главное — меня никто никогда не любил просто так, потому что я есть, потому что я чья-то частичка. А у меня есть возможноcть дать этой крошке все, подарить всю свою любовь и реализовать его мечты. Так почему же я сейчас плачу и думаю только о себе?!

Улыбаюсь сквозь слезы и нежно поглаживаю животик. Ты будешь у меня самым любимым и счастливым ребенком, я буду жить ради этого. И уже плачу от счастья. Как я могла только что думать, что жизнь внутри меня –

наказание, этo дар божий?! Это шанс быть счастливой.

Оглядываюсь на Давида и вижу, что он так и смотрит в окно и глубоко дышит, сжимая челюсть, будто внутри него что-то происходит, что-то,

с чем он пытается бороться.

В палату входит девушқа — приносит мне завтрак, ловко выдвигает специальный столик и ставит передо мной стакан сока, ароматный чай, кашу с фруктами и орехами и тосты с маслом. Девушка приподнимает кровать, переводя меня в более удобное положение, желает приятного аппетита и быстро удаляется. Осматриваю еду и понимаю, что аппетита совсем нет, очень хочется спать, но я почти ничего не ела вчера, а это, наверное, очень плохо для моей малышки. Почему-то думается, что у меня будет девочка. Господи, как странно и необычно ощущать, что теперь я не одна.

Беру ложку и начинаю есть кашу.

Вкусно? — спрашивает Давид и садится напротив меня, наблюдая за тем, как я ем.

— Нет, я не люблю овсянку, сколько бы фруктов и меда сюда не положили, — отвечаю я, запивая вязкую кашу чаем.