Добровольный Плен

Но у меня есть новость, которая заставит её со мной разговаривать.

Не сразу понимаю, где нахожусь. Странная голубая комната заставлена огромными белыми лилиями и темно-синими ирисами. В комнате много света и пахнет цветами. Я на крoвати в белой бесформенной рубашке. Похоже, я в больнице. Тело немного ноет, и одолевает слабость. Надеюсь, я не сильно больна, хотя вcе равно, моей жизнью распоряжается мой муж. А вот и он, как всегда, в свежей идеальной рубашке и с невозмутимым лицом. Даже доброго утра он желает повелительным тоном, словно настаивает на том, что утро доброе, что бы я там ни считала. Всматриваюсь в его кофейные красивые глаза и вижу в них усталость и тревогу. Наверное, переживал, что его игрушка заболела и не сможет функционировать нормально.

Ложусь назад на подушки и отворачиваюсь к стене, прикрывая глаза. Немного тянет низ живота, словно перед менструацией, но теpпимо. Давид садится на край кровати, берет меня за руку, поглаживает мои пальцы и непривычно молчит.

— Как ты себя чувствуешь? — уже мягче спрашивает он.

— Слабость, тело немного ноет и тянет низ живота, — честно отвечаю. Нет смысла играть в молчанку или приукрашивать свое состояние.

— Живот сильно болит?

— Нет, терпимо, со мной так

— Ева! — сначала повышает тон, а потом замолкает. Ах да, я же разговариваю с ним, смотря в стену, а должна в глаза, но я не и не думаю оборачиваться. — Ева, в твоем положении нельзя терпеть никакие боли и считать их нормальными.

— В каком положении? — похоже, у меня опять новый статус.

— Посмотри на меня. — Οн слегка сжимает мою руку. Я оборачиваюсь, а Давид отпускает ладонь и накрывает мой живот, нежно поглаживает и слегка улыбается уголками губ, но не саркастично, как всегда, а тепло. Наверное, я впервые вижу такую искреннюю улыбку на его лице. — Ева, ты ждёшь нашего ребёнка. Срок примерно три недели, — сообщает он мне.

А я никак не могу вникнуть в суть. Смотрю Давиду в глаза и жду, когда он скажет, что пошутил или хоть что-то, что приведет меня в чувства. Не может быть, что я беременна, я исправно принимала таблетки! Но Давид молчит, внимательно изучая мою реакцию, и поглаживает живот через одеяло. Закрываю глаза, прислушиваюсь к себе, прекращая дышать, но чувствую лишь слабость и ласку Давида. А потом понимаю, что не хочу этого ребёнка — он привяжет меня к этому человеку. Кому я нужна в России без денег, образования, да ещё и с ребёнком? Что я могу дать своему ребёнку, кроме нищеты?! Α Давид может дать ему все! Слезы сами по себе наворачиваются на глаза, и в горле застревает ком. Сглатываю, пытаясь избавиться от этого удушливого комка, но он нарастает, лишая меня дыхания, и я не выдерживаю, всхлипываю, глотая воздух и чувствую, как по щекам катятся слезы.