Добровольный Плен

— Может, не стоит его снимать? Οн расстегивается внизу, — на самом деле мне не хочется показывать ему лишние килограммы на растянутом животе и еще красный шрам.

— Снимай! — командует он. — Хочу всю тебя видеть. Быстрее, Εва, иначе изнасилую, я и так на пределе.

Он такой же властный и грубый, не просит — приказывает, но сейчас это заводит. Давид остаётся собой, и мне это даже нравится, ведь я знаю, что он меня любит. Выдыхаю, спуская боди с груди, тяну его вниз, снимая с себя, быстро скатываю чулки и предстаю перед ним обнаженная, пытаясь руками закрыть живот. Давид какое-то время просто осматривает меня, медленно скользя взглядом по телу, а потом снимает галстук, крутит его в руках и идёт ко мне. Надевает его мне на шею, затягивает и берется за него как за поводок.

— Немедленно убери руки с живота! — приказывает он, и я не смею перечить. — Прекрати стесняться, ты прекрасна. Пойдем, — он ведет меня к стеклянному столу на белом пушистом ковре. И его превосходство возбуждает ещё больше, вызывая дрожь во всем теле. Вздрагиваю, когда Давид, резко сметает со стола на пол журналы. — Ложись! — указывает на стол и тянет галстук вниз, вынуждая опуститься.

Ложусь на стол и прикрываю глаза, не зная, что он собирается делать. Давид отходит от меня на пару шагов и снимает рубашку. Сжимаю ноги и вновь опускаю руки на живот в ожидании мужа. Он, наконец, подходит ко мне, раздвигает ноги, вставая между них, хватает за галстук и тянет меня на себя. Не целует, дышит в мой рот, водя по нему губами. Спускается ниже, целуя, всасывая кожу на шее, ещё ниже — к груди, медленно отпуская галстук, вынуждая выгнуться, подставляя бесстыдно торчащие уже набухшие соски его губам и тихо постанывать от его ласк.

— Не сдерживайся, в доме никого нет. Стони громче, mi favorita. Я хочу слышать, как тебе со мной хорошо… — говорит между поцелуями и кусает соски, оттягивает их, сильно всасывая, пробуя на вкус мое молоко.

И это так хорошо, так жарко, так обжигающе, что я сама не выдерживаю, поддаюсь к нему, обхватываю ногами его торс и начинаю тереться о его твердую плоть через брюки. Горячие губы скользят вниз к животу, и аккуратно зацеловывают шрам, и я окончательно себя отпускаю, прекращая стесняться. Возбуждение накатывает волнами, и я понимаю, что сама безумно хочу почувствовать его в себе. Он словно раскрывает для меня сейчас все прелести секса, чувственности и желаңия.

Пытаюсь резко сжать ноги, когда он закидывает их себе на плечи, а его губы накрывают мою плоть.

— Тихо, расслабься, просто чувствуй, — хрипло шепчет и раздвигает языком складочки.

Боже, это так порочно и даже грязно, но невыносимо хорошо. Чувствовать, как его губы втягивают клитор, а язык нежно играет с пульсирующей вершинкой, и между ног становится бесстыдно мокро.