Доктор 2

Все те, кто переведётся со мной — идут им сразу в прибыль. Вот теперь скажите, что бы вы сказали себе в ответ на моём месте?

Директриса краснеет, порывисто вздыхает, но молчит.

— Ну хорошо, давайте играть в молчанку, — пожимаю плечами. — Не могу оценивать вас как педагога — не моя сфера. Но как человеку бизнеса, открыто заявляю вам о своем недоверии. В ваш лично адрес. Зачем вы меня грузите ВАШИМИ проблемами за МОИ деньги? Когда должны решать МОИ проблемы? И попутно, договор между нами на этот учебный год оформляем на меня, не на деда, это остаётся у вас.

Видя, что она не собирается ничего отвечать, но и почему-то не отстаёт, засовываю одну из нотариальных копий решения суда ей в руки и, не прощаясь, перехожу на бег. Чтоб не выбиваться из графика.

До КЛИНИКИ пришлось нестись бегом. Впрочем, бегаю я хорошо.

Анализы Анны показали, что процесс мы «развернули». Она даже пересдала и кровь, и УЗИ в двух разных местах, после чего мы с ней, Котлинским и Стекловым сейчас пьём чай в кабинете Котлинского. При этом Котлинский постоянно смеётся басом; Стеклов загадочно улыбается, а Анна сидит со слезами на глазах, но тоже улыбается.

Ну и я тоже рад, чего уж…

Хотя я, в отличие от них, в результатах анализов не сомневался.

Отсутствие метастазов подтверждено. Сама опухоль уменьшилась. По классификации онкологов, перешла в какую-то предыдущую стадию.

А Котлинский говорит, что нашей тайне осталось быть тайной совсем недолго. Не смотря на все его усилия в онкодиспансере.

Волевым усилием, решили сократить мою работу с ней до одного часа: больше не требуется. На операцию за границу её не повезли, это тоже было окончательно решено сегодня. Муж, правда, какое-то время обивал с утра пороги и к Котлинскому (Стеклов с ним лично столкнулся в кабинете), и, как говорит Котлинский, в онкодиспансер, но против анализов не попрёшь.

В сегодняшней выписке из онкодиспансера чётко сказано, что показаний к срочной операции нет. С учётом конкретной динамики клинической картины, рекомендовано наблюдение. Всё. Только наблюдение.

Вообще, я могу ускорить процесс. Если будем «светить» по два-три часа в сутки, а не час, то справимся намного быстрее. Но в этом случае, образуется большой рубец, который может повлиять на репродуктивную функцию. Рубец могу убирать только в медленном темпе.

Я спрашивал и Котлинского, и Анну, каким путём пойдём. После недолгих совещаний, они оба выбрали второй вариант: пусть лучше медленнее, но с сохранением всех функций.

В принципе, мне даже проще.

Когда заканчиваем пить чай, мне звонит Лена. Видимо, что-то важное.

— Мелкий, ты пошабашил?

— Жду внизу, беги ко мне в машину.

В машине, Лена протягивает мне термос со сладким чаем и с визгом покрышек трогается с места. С удивлением вижу, что направляемся к лицею.