Доктора вызывали? (СИ)

И я постепенно от подай-принеси начал разбираться во всей этой предпринимательской кухне. И сейчас Борис Тимурович являлся только владельцем, и числился генеральным директором, хотя по сути все висело на мне. Яна же на имеющиеся у нее сбережения открыла свой спа салон. И довольно быстро перестала полностью зависеть от отца. От меня она приняла только помощь на первоначальный взнос.

Вот тогда я и устроил первый допрос своей сестре. Слишком много несостыковок было в ее версии. Первая: Яна слишком ответственная, чтобы зачать ребенка в пьяном угаре.

— Ладно. Я не была пьяной! Я только притворялась!

— Яна, это не ответ! Это значит, что ты знаешь, кто отец ребенка!

— Какой же ты зануда, Вершинин! Я просто хотела с ним переспать! И все! А притвориться невменяемой самый легкий вариант! Да, я знаю, что ты сейчас скажешь! Но это ничего не меняет!

— Он имеет право знать!

— Он никакого права не имеет! Это вышло случайно! Слу-чай-но! Он не виноват. Виноваты производители латексных изделий! Такое бывает! Ребенка я рожу. И воспитаю сама!

— Зачем было говорить отцу, что ты предпочитаешь женщин?

— Зачем?! А затем, чтобы мой любимый папочка не выдал меня за кого-нибудь замуж, лишь бы скрыть мой «позор»!

— Он никогда бы этого не сделал.

— Ты слишком плохо его знаешь, — вздохнула Яна.

Вторая: если Яна хотела просто с кем-то «переспать», это значит, что он ей нравился. Тогда что произошло, что она отказалась афишировать этого человека? Об этом я так и спросил.

— Потому что он козел! Козел и кобель! — прозвучал ответ.

— И тебе это было известно, раз ты его «потащила» в спальню! — я не оправдывал мужика, просто хотел понять Яну.

— Дим, я думала, что у нас что-то получится. Но он предпочел мою подругу.

— С чего ты так решила?

— Я сама видела, как Златка сидела у него на коленях.

— На утро? А так ничего!

— Ты его не знаешь, — вздохнула Яна, посмотрев в окно.

Нет ничего страшнее женской ревности. Это я тогда понял. Больше на эту тему мы не разговаривали.

Потом родилась Алёнка. Яна никому не сказала, что у нее начались роды. Сама вызвала скорую, сама родила, сама привезла дочь в новую двухкомнатную квартиру. И сама поставила в графе «отец» прочерк.

Никогда не думала, что за такой короткий промежуток можно так привязаться к человеку, и испытать такое количество чувств, начиная от ужаса и страха, и заканчивая заботой и беспокойством. Но именно это со мной и произошло за каких-то несчастных две недели. Две недели! Таких американских горок эмоций я не переживала уже давно! Да что там говорить! Совсем не переживала! Чтобы одновременно хотелось убить и беречь! Именно так.

Ведь желание видеть, заботиться, оберегать — это первые признаки симпатии.