Долгие раздумья

— Моя жизнь без тебя — ничто! — истово уверял ее Феликс. — Смысл жизни я осознал, только встретив тебя! Единственная реальность для меня — это ты, Дикси! Я счастливейший человек на свете благодаря тебе, потому что обладаю тобой. Мне больше нечего просить у Бога.

Дикси и Феликс с каждым поцелуем становились все менее одиноки. И Феликс где-то в глубине души поблагодарил мать за ее неразумную и грубую выходку, которая неожиданно повлекла за собой еще большее их с Дикси сближение.

Феликс и Дикси, словно в бреду шепча друг другу нежные слова и осыпая друг друга поцелуями, освободились от одежды, устраняя последнюю преграду между собой. Дикси отдавалась мужу с новым чувством, чувством очищения. Она почти видела, как с ее души слетают скорлупки, в которых та стыла от одиночества. Феликс в экстазе кричал ее имя.

Когда они отдыхали, по-прежнему не разжимая объятий, Феликс нежно погладил живот Дикси. Но она почему-то отстранилась.

— Что случилось, Дикси? — с недоумением и даже с обидой спросил он.

— Феликс! Я подумала про завещание… Там был пункт об имени ребенка? Мы должны его назвать Максимилианом? Ведь так?

— Это наш ребенок, Дикси. Мы назовем его, как ты захочешь.

— Нет, ты должен выбрать ему имя.

И тут под своей рукой Феликс почувствовал, как шевельнулся малыш. Изумленно он почти закричал:

— Дорогая! Ты видела?! Видела?! Он уже личность! У него уже есть собственные права!

Дикси расхохоталась.

— Я видела, Феликс. И даже, представь себе, почувствовала. Но, послушай, его имя… Имя ребенка оговорено в завещании или нет?

— Я смогу обойти этот пункт, — уверенно заявил Феликс. — Не волнуйся!

И столько в его голосе прозвучало убежденности, что Дикси ни на минуту не усомнилась: так и будет.

— Какое имя тебе нравится? Он пожал плечами.

— О, мне нравится много имен. Я могу написать список, а ты выберешь!

— Дорогая, мы воспользуемся твоим списком, чтобы дать имена всем остальным нашим детям. А первенца ты назовешь сама!

— Скольких же детей ты хочешь?

— Я хочу, чтобы наш сын не чувствовал себя одиноким. Ему нужны не только мама и папа, но и братья, сестры! И дом.

Он поцеловал Дикси, и она блаженно закрыла глаза, представляя, какой счастливой будет ее семья. Их с Феликсом семья.

Дикси волновалась, как девочка. Ей предстояло устроить в новом доме первый прием. Опыта ей не хватало. К тому же это должен быть самый важный прием в ее жизни. И большой. Гости — близкие родственники и друзья — чувствовали ее приподнятое настроение. И гордость матери, трехмесячный сын которой, собственно, и являлся виновником торжества. Гости съехались на его крестины.