Долгожданный любовник

Трез резко прервал поцелуй потому, что чем ближе он подходил к краю, тем отчетливее выступали его клыки над верхней губой — а он не хотел оставлять случайные метки: вкус свежей крови бросит его к совершенно другому краю, и он не был уверен, что кормиться на ней — удачная идея.

Это была не лучшая идея. И не только потому, что она была человеком.

За ними кто-то следил.

Приподняв голову, он посмотрел в заднее окно. Являясь Тенью, его зрение было в три или даже четыре раза чувствительнее, чем у обычных вампиров, и он легко мог видеть в темноте.

Он немедленно взял все под свой контроль, протягивая руку между их телами и отыскав источник женского удовольствия, стал стимулировать его, продолжая проникать в женщину, заставив ее кончить так бурно, что она ударилась головой о дверь.

О собственном оргазме придется забыть.

Плевать. Кто-то слонялся вокруг его «игровой» для быстрого перепиха, и это означало, что пора сворачиваться. Даже если самому обломилось кончить.

У него было множество врагов благодаря его обширным связям.

А еще были некоторые… сложности… которые он создал себе сам.

— О, чтоб меня, Боже-е-е.

Судя по судорожному выдоху и пульсациям, крепко сжимающим толстый член Треза, ассистентка стоматолога-юриста-ветеринара отлично проводила время. Однако мысленно он уже был не в этой машине, покинув ее, преследуя…

Женщину. Кто бы там ни был, это определенно была женщина…

Трез нахмурился, поняв кто это.

Что ж, по крайней мере, не лессер. Не симпат. Не наркоторговец, с которым пришлось бы разобраться. Не конкурирующий сутенер с претензиями. Не отшельник-вампир. АйЭм, его брат…

Но нет.

Это была всего лишь безобидная женщина. И какая досада, что к его кусочку блаженства уже не вернуться. Настроение было испорчено.

Ассистентка дантиста-юриста-ветеринара-парикмахера тяжело пыхтела, будто силясь помочь грузчикам удержать пианино.

— Это было… восхитительно… это… было…

Трез вышел из нее, заправив член обратно в ширинку. У него были все шансы на то, что последующие полчаса его яйца будет нещадно крутить, но он справиться с этим.

— Ты поразителен. Ты потрясающе поразителен.

Трез позволил обрушиться на него плотине нелепых слов.

Он поцеловал ее, сделав вид, будто проявляет заботу — в каком-то смысле оно так и было. Значимость используемых им человеческих женщин, состояла в том, что они были живыми существами, достойными уважения и доброты просто за то, что у них бились сердца. И за те краткие мгновения, когда позволяли ему использовать их тела, а иногда и вены, он ценил эти дары, которые всегда давались добровольно, а порой и более одного раза.

И возвращаясь к проблемке — той, что стояла вот там.