Долгожданный любовник

— Я смотрел, как Лукас напяливает его на свой палец, — продолжил Куин, чувствуя себя последним кретином, что взял в руки острый кинжал и сам же загнал его себе в кишки. — Он идеально ему подошел. И смотрелось отлично. Ну, знаешь, будто он больше не мог его…

На этом месте он судорожно всхлипнул.

«Просто стряхнуть его с руки и посеять».

Под его бравадой в стиле «да-имел-я-вас-всех», и закосами под контркультуру скрывалась ужасная правда. Он жаждал, чтобы его семья любила его. Такой же любовью, какой родители одаривали его чопорную зануду-сестрицу и его задрота-брата-ботана.

Какой бы чопорной ни была его сестрица, каким бы ботаном-засранцем ни был его брат, какими бы сдержанными ни были его предки, Куин видел, как они вчетвером любили друг друга. Он чувствовал между ними любовь. Эти путы незримой нитью связывали их между собой от одного сердца к другому, обязательством, волнением обо всем: от мирского дерьма до любой истинной смертной драмы. И единственное, что было сильнее этой связи… игнорирование. Каждый гребаный день своей жизни. Голос Блэя прорвался в его размышления:

— Я здесь, с тобой.

И мне так чертовски жаль… слышишь? Я с тобой… только не вздумай наделать глупостей, ладно? Позволь мне приехать…

Блэй знал, что он замышлял одно дельце, включающее в себя веревку и душ.

Его вторая рука фактически уже опустилась на самопальный ремень, сплетенный им из добротного, прочного нейлонового шнура — потому что предки не особо спешили заваливать его баблом на покупку тряпья, а нормальный, который у него был, порвался еще несколько лет назад. Выдергивая из шлеек за свободный конец «ремень», он смотрел сквозь щель неплотно прикрытой двери на свою ванную.

Всего-то и нужно привязать эту херню к креплению в душе, благо там все водопроводные трубы прокладывали еще в старые добрые времена, когда все строили на века и вещи были достаточно крепкими, чтобы выдержать какой-никакой вес. У него даже был стул, на который он мог встать, а затем пнуть его, выбив из-под себя.

— Куин? Не смей отключаться, слышишь? Подожди…

— Слушай, мужик, мне пора.

— Я сейчас буду. — Из трубки стала доноситься приглушенная возня — видать Блэй напяливал на себя шмотки.

— Куин! Не вешай трубку, Куин…!

— Вот это, мать его, улетный танк.

Джонси оглядел придурка, сидевшего на корточках рядом с ним на автобусной остановке. Они на пару уже битых три, или около того, часа проторчали в этой клетке из оргстекла. Хотя, из-за всех его этих реплик, казалось, что дня.

И это дерьмо вполне оправдает убийство.

— Ты белый, да? — ткнул в него пальцем, Джонси.

«О'кей, пожалуй, три года».

— Белокожий, чувак. Неспособный в летнее время обходиться без ебучего крема для загара. В отличие от меня…

— Забей, мэн.