Дорогое удовольствие

Слишком много мучений болезнь доставляет и самому брату, и матери… Разве справедливо будет отбирать у них возможность на лучшую судьбу, руководствуясь лишь собственной гордостью?

Всю субботу я пытаюсь дозвониться до Пеплова, но тщетно. Он не берет трубку, не появляется в Сети и вообще никак не выходит на связь. Меня мучают вопросы, голова взрывается от противоречивых мыслей, а единственный человек, способный усмирить мой внутренний раздрай, как назло, недоступен!

Честно пытаюсь заняться учебой, чтобы отвлечься от навязчивых размышлений, но получается это с трудом. Еще никогда мировая экономика не казалась мне настолько скучной и лишенной смысла… Все-таки отличниками, определенно, становятся люди с отсутствующей личной жизнью. Ну какая тут инфляция и глобализация, когда сердце от волнения вот-вот из груди выпрыгнет?

Кода воскресным утром мои попытки поговорить с Антоном вновь не увенчиваются успехом, я плюю на роль оскорбленной девушки и сама еду к нему на квартиру. Он, конечно, меня не приглашал и вообще вряд ли обрадуется моему внезапному появлению, но тут уж не до формальностей. Я прямо чувствую, если в ближайшее время с ним не пообщаюсь, меня на куски разорвет от переживаний.

Оказавшись на нужном этаже, я принимаюсь неугомонно насиловать кнопку звонка, надеясь как можно скорее увидеть хозяина. Но он, к сожалению, совсем не торопится открывать. Мне приходится проторчать под дверью не меньше нескольких минут, прежде чем она, наконец, распахивается и на пороге предстает Пеплов. Хмурый, недовольный и настолько мрачный, что даже для него это чересчур.

– П-привет, – слегка заикаясь от волнения, здороваюсь я. – Можно войти?

Ничего не ответив, парень отходит от двери, и по этому жесту я понимаю, что ответ, скорее всего, положительный.

Протискиваюсь внутрь и несколько секунд в нерешительности топчусь на пороге. Прямо как в прошлый раз пребывания в этой квартире.

– Антон, я пришла по делу, – плюнув на условности, скидываю элегантные кожаные туфли и следую за Пепловым, который молча скрывается в коридоре.

– Говори, – он заходит в зал, медленно опускается на диван и впивается в меня вопросительным взглядом.

Не знаю, почему, но сейчас атмосфера между нами кажется непривычно давящей. Она ничуть не похожа на ту непринужденность, с которой мы общались накануне. И если причины моего недовольства вполне очевидны, то его неприветливость вызывает много вопросов.

– Моей маме доставили целую газель тренажеров для Булатика, – набрав побольше воздуха в легкие, начинаю я. – Это ты их отправил?

– Да, – кивает Антон, по-прежнему внимательно меня разглядывая.

– Зачем? Я тебя об этом не просила, – знаю, звучит жутко неблагодарно, но его необщительность начинает довольно сильно меня раздражать.