Дороже жизни

Теперь мне больше не придется в реабилитационном центре работать. Подыщу другую работу, хорошо оплачиваемую. А она пока дома, вместе с котом, меня ждать будет.

А вскоре я на операцию насобираю и на ноги мою девочку поставлю.

Правда, когда я уже к главному входу лечебницы подошёл, рефлекторно остановился, задумавшись. Посмотрел на своё отражение в грязной луже и голову опустил, до белизны в суставах сжав кулаки.

Я ведь не могу вечно этот груз с острыми булыжниками на себе тащить! Рано или поздно придётся признаться. Но чем дальше оттягиваю этот момент… тем потом больнее ей будет.

С яркостью ногой по луже топнул и дальше побежал.

Я должен признаться Ане, что это я её сбил.

Сбил и умирать посреди грязной дороги бросил.

Пока по коридору бежал, в груди что-то остро кольнуло. В этот же момент, где-то на улице громовой раскат резко бабахнул. На душе вдруг так жутко стало… Жутко, мрачно и одиноко. Не по себе. Что-то случилось. Не знаю почему, но какое-то нехорошее предчувствие в висках противно запульсировало.

Быстро в палату ворвался, глазам собственным не поверил!!!

Постель пустая. Там ничего нет!

Ни одеяла, ни подушек! Голые пружины торчат.

Вещей никаких не вижу!

Запаха ее не чувствую…

А ещё холодом, болью, ужасом.

Перед глазами чёрные пятна замигали, подарки из ватных рук вывалились, а сам я спиной в стену впечатался, и сполз на пол.

С минуту тупо в одну точку пялился, не в силах ни говорить, ни дышать нормально, а затем к заведующей помчался, на ходу отчаянно читая молитвы.

— Где она?? Где Аняяя! — без стука ворвался. Волосы на глаза упали, руки в стальных кулаках сжаты, а грудь ходуном ходит.

Наталья Степановна по телефону в этот момент болтала. При виде меня, сумасшедшего, у неё даже сотовый из рук выпал.

— Денис… Присядь пожалуйста, — хрипло выдохнула, — Я перезвоню. — Выключила телефон.

Но я не реагировал. Ждал ответа.

Мне почему-то показалось, что она сейчас пистолет возьмёт и мне в голову выстрелит, потому что её последние слова я воспринял как выстрел. Выстрел на поражение. В самое сердце.

— Понимаешь… — нервничает, — Анечка… Она…

— Да говорите уже! Чего вы там мямлите!!!

Набирает побольше воздуха, стакан воды залпом выпивает:

— В реанимации она. Инфаркт.

Не помню, как из кабинета выскочил. Не помню, как на третий этаж центра поднялся. Не помню, как кулаками в тяжёлые металлические двери ломился, выкрикивая её имя, раздирая костяшки до крови, пока всё-таки главврач на мои вопли не вышел.

— Успокойтесь! Всех больных мне распугаете! Идёмте!

Немолодой седовласый мужчина повёл меня в личный кабинет. За стол усадил, в шкафчик зачем-то полез, а затем я увидел в его морщинистых руках бутылку со спиртом.

— Залпом. Давай, парень. Потом можно и поговорить.

Я уже больше трёх месяцев не жрал водку.