Дороже жизни

Наконец, минут через двадцать на звонок ответили:

— Денис? Что такое??! Какого дьявола ты названиваешь без передышки??? У меня сейчас важные дебаты! Хочешь мне выборы сорвать, щенок?? Что тебе надо??!!

Хриплый выдох и безразличный ответ:

— Сам заработаешь. Я же сказал, что и копейки больше не дам! Разговор окончен. Выпутывайся сам.

Разговор с отцом одновременно придал мне сил и вспыльчивости. Я, действуя сугубо на эмоциях (потому что больше ничего другого не оставалось), ворвался в кабинет главврача и за грудки эту скотину продажную схватил.

Тряс, душил, пока охранники не вмешались.

— Спасите Аню! Умоляю!!! Спасите! — меня грубо оттаскивают и на стул рядом бросают.

А докторишка за горло хватается. Хрипит, пыхтит, матерится сквозь стиснутые зубы:

— Я же сказал! Нет у нас донора! Я не волшебник!!!

— Она умирает… — с мольбой, теперь уже унижаюсь.

Затем на колени падаю и голову низко-низко опускаю.

Даже языком вылизать его начищенные до зеркального блеска ботинки!

— Встань, Денис! Ты что тут за цирк устроил!!!

— Не уйду пока Аню не спасёте. Я упёртый.

Вздыхает. Очки с огромными лупами с глаз снимает и устало переносицу массирует:

— Бесполезно. Делай что хочешь. Я бы обязательно помог. Правда. Но не в моих это силах. Если только чудо какое не случиться, и кто-то добровольно под нож не ляжет.

— Ублюдок, — рычу, шёпотом, но врач не слышит.

Тогда я на ноги вскакиваю и с абсолютной уверенностью заявляю:

— Моё сердце возьмите! Я готов! Я доброволец!!! Возьмите!!! Я жить без неё не могу! Слышите! Если она умрёт, я с моста прыгну, или под поезд…

— Ты ненормальный. Это незаконно!

— Прошу, умоляю! Я заплачу! Всё отдам! Всё, что у меня есть! Деньги, одежду, тачки (если бы были) и органы! Все к чёрту органы забирайте!!! Иначе я вам жизни не дам!!! Понятно!!!

Ещё один хриплый вздох и холодный ответ:

— Что, настолько сильно любишь?

— Очень люблю. Больше жизни.

— Хорошо. Только тебе придётся подписать необходимые бумаги о согласии. А ещё мы проведём некоторые тесты, чтобы убедиться в вашей совместимости.

После сдачи нескольких анализов, я узнал, что мы с Аней подходим друг другу в конституционном плане. Заполнив все необходимые бумаги, полностью подписал себе смертный приговор. И я не жалел об этом. Ни единой секунды. Какое меня ждёт будущее? Особенно тогда, когда она узнает, кто из неё калеку сделал. А я исправиться хочу. Изменится! Грехи загладить. Поэтому все свои другие органы нуждающимся детям завещал. Надеюсь, там, на небесах, мой поступок оценят. Слова — это пустота. Своими жалкими извинениями я не верну Ане прежнюю красоту. Уж лучше докажу… Докажу то, что я действительно раскаиваюсь.

К позднему вечеру уже всё было готово к операции.