Хаски и его Учитель Белый Кот, Том II

Он нашел на столе место не занятое свитками и поставил поднос рядом с Мо Жанем, затем отодвинул свечу и ласково сказал:

— А-Жань, ты был так занят, что целый день не ел. Съешь что-нибудь.

— …Ладно.

Мо Жань горько усмехнулся, положил на стол развернутый свиток и ущипнул себя за переносицу, чтобы унять пульсирующую головную боль."

"— Я сварил тебе куриный суп с женьшенем[102.3] и поджарил немного овощей и мяса, — Ши Мэй расставил по столу чаши, проверяя температуру каждой. — Все в порядке, все еще теплое.

Когда они начали есть, Ши Мэй заметил, что из-под ленты Мо Жаня выбилась и упала на лоб непослушная прядь. Растрепавшиеся волосы придавали его живому лицу выражение крайней усталости. Протянув руку, Ши Мэй убрал непослушную прядку ему за ухо.

— А-Жань.

— М?

— В тот день… ты ведь что-то хотел сказать мне?

В мыслях Мо Жаня была такая неразбериха, что целую минуту он просто молчал, а когда все же посмотрел на Ши Мэя, то спросил:

— Что за день?

Ши Мэй чуть прикусил губу и, опустив глаза, напомнил:

— В день, когда Небеса раскололись.

— …

— Ты сказал… перед тем, как ушел, чтобы помочь Учителю запечатать трещину, что, если сможешь вернуться, хочешь что-то сказать мне, поэтому… — с каждым словом голос его звучал все тише, а голова склонялась все ниже.

В отблеске свечей Мо Жаню показалось, что мочки ушей Ши Мэя немного покраснели.

Мо Жань долгое время просто смотрел на него, не в силах выдавить ни слова.

Он знал, что испытывает к Ши Мэю самую глубокую и нежную привязанность, но именно сейчас у него не было мыслей и желаний подобного рода.

Да, он в самом деле часто вел себя нагло и развратно, практически не ограничивал себя ни в чем, не боялся общественного осуждения и знать не хотел, что такое праведность и моральные принципы.

Но это не значит, что у него нет сердца.

— Прости меня, — после продолжительного молчания тихо произнес Мо Жань. — У меня тяжело на сердце. Думаю… сейчас не время об этом говорить. Я скажу тебе позже, ладно?

Ши Мэй вскинул голову и посмотрел на Мо Жаня. В его прекрасных глазах читалось удивление.

Мо Жань горько улыбнулся и, протянув руку, после небольшой заминки все же положил ее на голову Ши Мэя, чтобы погладить его волосы:

— Вечно веду себя слишком импульсивно. В последнее время случилось столько всего, слишком многие проблемы предстоит решить, и я… я не знаю, когда смогу взять себя в руки и навести порядок в делах. Боюсь, тогда я слишком поспешил.

Теперь теплый свет свечи падал на лицо Ши Мэя, и было видно, как сильно он побледнел.

— Импульсивно? — сделав многозначительную паузу, он усмехнулся. — А-Жань, в тот день наши жизни были поставлены на карту. Я был уверен, что те слова, что ты хотел сказать мне, ты давно продумал.

— Да, — Мо Жань нахмурился.