Хаски и его Учитель Белый Кот, Том II

Мо Жань мрачно выругался и поднял руку, формируя магическую печать. Но его знания о мантре Водных Уз были слишком поверхностны и уже на середине лежащий у него в объятьях Чу Ваньнин остановил его руку и, побледнев еще больше, бескровными губами прошептал:

— У тебя ошибка в формировании печати. Я сам.

Мо Жань помог ему сесть, но остановил его руки:

— Не нужно ничего делать, просто научите меня.

Чу Ваньнин колебался, ведь он и сам понимал, что так как его духовное ядро пострадало, у него могут быть проблемы с наложением заклинания. Когда на кону человеческие жизни, он не имел права быть самонадеянным и небрежным.

Поэтому, взяв Мо Жаня за руки, он поставил каждый из десяти его пальцев в правильную позицию, после чего сипло сказал:

— Накладывай заклинание.

Духовный поток из кончиков пальцев Мо Жаня быстро преобразовался в большой купол, напоминающий встревоженную легким ветерком гладь озера, и накрыл им утративших разум людей.

Чу Ваньнин с облегчением выдохнул и уже хотел похвалить Мо Жаня, но, подняв взгляд, увидел, что освещенное отблесками адского пламени красивое лицо его ученика блестит от слез.

Он что… плачет?

Из-за чего?

Чу Ваньнин несколько растерялся.

Ши Мэя здесь нет, Сюэ Мэн не ранен, с другими людьми Мо Жань не знаком. Поэтому, может это очень самонадеянно и эгоистично с его стороны, но может же он хоть раз набраться набраться смелости и предположить, что на этот раз Мо Жань плачет из-за него?

— …Не плачь.

Опомнившись, Мо Жань поспешно кое-как вытер лицо.

— Ты же уже взрослый. Где это видано?

Глядя на него блестящими от слез глазами, в ответ Мо Жань лишь спросил:

— Больно?

Услышав этот вопрос, Чу Ваньнин обомлел и замер.

А затем ноющую боль в груди смыло волной тепла и неги, словно в этот момент его измученное тело опустили в горячий источник. Страдание тесно переплелось с нежностью, кислый и горький вкус сожалений стал неотделим от вяжущей сладости тихого счастья, что не описать словами. В прошлом, перед лицом великой катастрофы, он пожертвовал собой ради того, с кем были связаны его тайные чувства и заветные желания. Это было так несвоевременно, но он не мог поступить иначе.

— Всего лишь небольшая травма.

Наверное, из-за того, что я призвал сразу два божественных оружия, расход духовных сил оказался слишком большим, поэтому обострилась старая болезнь, — Чу Ваньнин нерешительно поднял руку и, чуть поколебавшись, погладил Мо Жаня по голове. — Не волнуйся, мне уже не больно.

Затем он снова повернул голову, чтобы взглянуть, как морем огня на землю с небес обрушился Пылающий Алый Лотос[163.13].

Его взгляд потяжелел, на смену скрытой на дне глаз боли пришли решимость и злость.