Хаски и его Учитель Белый Кот, Том II

— Хм, — Мо Жаню никак не удавалось обуздать так некстати атаковавшее его желание. Он и сам не заметил, как его губы оказались слишком близко к шее Чу Ваньнина.— И правда, отвратительно, — рассеянно пробормотал он.

Мо Жань без интереса скользнул взглядом по озаренному пламенем небу, где Наньгун Лю и Ци Лянцзи продолжали страстно сношаться на глазах у всех.

Он смутно помнил, что Ци Лянцзи была значительно старше Наньгун Лю, а ее покойный муж приходился ему старшим названным братом[170.7]. Так что Наньгун Лю, согласно семейной иерархии, должен был звать ее невестка[170.

8].

Было довольно странно, что эти двое внешне добропорядочных людей вдруг оказались в одной постели.

Пока он обдумывал эту мысль, из пожара бедствия долетел глухой голос Наньгун Лю. Подняв глаза, он увидел, что двое бесстыдников сменили позу, и Наньгун Лю, полным соблазна голосом, сказал:

— Если хочешь еще, просто назови меня старший братик[170.9].

Кем? Мо Жань удивился не на шутку. Как… как такое возможно?

Эта женщина намного старше, так с чего ей называть его старший братик?

Но, похоже, Тасянь-Цзюнь сильно недооценил постельные навыки Наньгун Лю, а также слишком переоценил выдержку Ци Лянцзи.

Потеряв голову, она даже не попыталась спорить и с придыханием простонала:

— Старший братик… братец… давай, не мучай меня… ну же… ааа!...

— … — даже лицо бесстыжего[170.10] Мо Жаня после такого залилось стыдливым румянцем.

В этот самый момент мягкие длинные ресницы Чу Ваньнина под его ладонями слегка задрожали, рождая внутри невыносимый жар и зуд. Такой малости оказалось достаточно, чтобы сладкая истома в один миг захватила все его тело.

Нежные ресницы, словно пойманные бабочки, продолжали щекотать кожу ладони, отчего обжигающий зуд только усиливался.

Мо Жань замер и уставился на обнаженную шею Чу Ваньнина. В ночи, окрашенной отблесками бушующего пламени, ему вдруг показалось, что бледная кожа Чу Ваньнина покраснела, напоминая цветы персика, раскрывшиеся навстречу луне.

Мо Жань моргнул, сердце его билось как боевой барабан.

Словно пойманный на чем-то неприличном, он поспешил опустить взгляд потемневших глаз, в которых продолжали тлеть раскаленные угли.

Страстный огонь не погас, а лишь затаился в ожидании, пока яростный ветер желания Чу Ваньнина раздует его, и он вырвется на волю, словно феникс из пепла, сжигая все на своем пути.

И на миг Мо Жань пожалел…

Почему в его прошлой жизни не было этого эпизода с бесстыжим Наньгун Лю?

Если бы он раньше видел подобные постельные игры, ему, определенно, захотелось бы поиграть в них с Чу Ваньнином. И тогда, Мо Вэйюй со всей страстью трахал бы этого недостижимого холодного мужчину, а тот так же низко стонал под ним, задыхался от страсти и севшим голосом звал его «старший брат».