Хаски и его Учитель Белый Кот, Том II

Чу Ваньнин посмотрел на сбившихся в кучу, дрожащих от холода беженцев и, подняв руку, создал вокруг них золотисто-алые согревающие чары, после чего повернулся к старой торгашке:

— Сколько ты хочешь?

— Два золотых, девяносто три серебряных и четыреста тридцать медяков.

Хотя третья госпожа Сунь была омерзительна, сейчас им некуда было идти. Чу Ваньнин понимал, что если ее обидеть, эта мелочная женщина отыграется на людях, которых они привезли, поэтому, сцепив зубы, он вытащил из мешка цянькунь кошель и бросил ей.

— Здесь около восьмидесяти золотых, — почти все его деньги остались у Сюэ Чжэнъюна, и сейчас он на самом деле был стеснен в средствах.

— Мы проживем тут около семи дней. Посмотрите, достаточно ли этого.

— Недостаточно, — третья госпожа не собиралась снисходить до собственноручного пересчета денег, а просто бросила кошелек своим подчиненным, чтобы они все пересчитали. — Восьмидесяти золотых в лучшем случае хватит, чтобы вы все прожили тут три дня и это не считая еды.

— Ты!...

— Если бессмертный господин не верит, я могу сделать детальный расчет. Торговцы знают цену деньгам, так что я сумею обосновать каждую монету.

"

"Тем временем подоспел Мо Жань, но и у него при себе почти ничего не было. Того, что они насобирали вдвоем с Чу Ваньнином едва хватило, чтобы оплатить еду и кров для пятидесяти человек на четыре дня.

Получив деньги, третья госпожа Сунь несколько смягчилась. Ее ярко накрашенные губы растянулись в довольной улыбке:

— Можете остаться на четыре дня. Но если после не будет денег, мне все равно, погаснет пожар или нет, вам придется немедленно покинуть остров.

Чтобы сэкономить, Чу Ваньнин не стал ужинать.

Пытаясь связаться с Сюэ Чжэнъюном, он отправил через море передающий звук цветок крабовой яблони, после чего вернулся в свою временную хижину.

Это пристанище было еще более обветшалым чем то, в котором они жили в деревне Юйлян, когда помогали с уборкой урожая. На острове оказалось не так много домов, где можно было остановиться, и всем пришлось потесниться, но Чу Ваньнин не привык жить в одном помещении с незнакомцами, поэтому предпочел разделить жилье с Мо Жанем.

В обшарпанной комнате горел свет, но Мо Жаня там не было, и Чу Ваньнин не знал, куда тот мог пойти.

Он снял верхнюю одежду. Несмотря на дорогую ткань и модный крой, сейчас она выглядела не лучше, чем те белые одежды, которые он носил раньше: вся в саже, подпалинах и пятнах крови. Чу Ваньнин наполнил деревянное ведро горячей водой с печи, чтобы заняться стиркой, как вдруг дверь открылась.

Он поднял глаза и, прищурившись, взглянул на вошедшего:

— Куда ты ходил? Вернулся так поздно.

Мо Жань вошел в комнату, держа в руках закрытую плетеную бамбуковую корзинку.