Хаски и его Учитель Белый Кот, Том II

Огненная вспышка высветила красивое лицо, игривые ямочки на щеках, похожие на наполненные сладостью глубокие озера, и бездонные темные очи, в глубине которых за кротостью и нежностью, казалось, загадочно мерцали до поры сокрытые тайные надежды.

Словно почувствовав взгляд Чу Ваньнина, Мо Жань повернул голову и улыбнулся ему еще ярче. Теперь в этих влажных черных глазах он видел лишь собственное отражение.

— Когда я был маленьким, то часто бегал смотреть на уличные представления, но меня каждый раз прогонял управляющий, поэтому я так и не смог досмотреть этот спектакль до конца, — мягко и непринужденно пояснил Мо Жань.

— Сегодня я впервые увидел всю постановку. Учитель, тебе понравилось?

— …

Чу Ваньнин посмотрел в его восторженно сияющие глаза и в итоге сказал:

— Ну, неплохо.

Улыбка Мо Жаня расцвела как яркий огненный цветок во мраке ночи. Внезапно со сцены послышалось тихое пение. Занавес опустился и, когда поднялся вновь, перед зрителями предстала новая героиня с густо подведенными черной тушью бровями, в одежде, украшенной множеством синих перьев. «Великий государь испустил дух.

На кого в жизни теперь опереться его наложнице…»

— О, это же «Прощай, моя наложница», — Мо Жань с улыбкой посмотрел на Чу Ваньнина. — Пошли? Я, наконец, смог осуществить свою мечту досмотреть «Состязание в богатстве» и теперь можно возвращаться домой.

— Давай посмотрим еще немного.

— А?

— Эта постановка не такая уж и скучная, можно остаться и еще посмотреть.

Приятно удивленный Мо Жань приподнял брови, а затем одарил его сияющей улыбкой:

— Ладно.

«Прощание», «Храм Цзиньшань», «Расследование о двух гвоздях», «Сожаления об убийстве в башне»[184.

8]….

Одна ария сменяла другую, но, несмотря на поздний час, никто не расходился, даже наоборот, с наступлением ночи люди становились все более восторженными и воодушевленными.

Они продолжили смотреть представление, и люди вокруг совсем не уставали, а только все больше приходили в восторг.

Следом за Наложницей на сцене появился Мудрец, декламирующий:

— Доброе слово греет три зимы, злая речь ранит, как холод в июне…

Когда очередь дошла до ожесточенной схватки, в которой Сун Цзян[184.

9] убивает Бао Ци[184.9], одобрительные возгласы и аплодисменты заглушили даже пение актеров на сцене. Охваченные весельем деревенские жители громко орали и хохотали, толкались и хлопали Чу Ваньнина по плечу. Как назло, он сам отрезал себе все пути к отступлению и от собственной беспомощности его накрыло очередным приступом гнева. Именно в этот сложный момент пара теплых рук легла на его плечи.

Оглянувшись, он встретился глазами с Мо Жанем. Чу Ваньнин и не заметил, когда тот оказался позади него.