Хаски и его Учитель Белый Кот, Том II

Наставник[107.1], завтра, если будет свободное время, я разыщу вас.

Писарь, услышав такое обращение к себе, просиял еще больше. Охваченный блаженством напополам со страхом потерять такого замечательного собеседника, он зачастил:

— Нет… Ну какой же я наставник? Не стоит так льстить мне. Я ведь много раз пытался сдать государственный экзамен на ученую степень[107.2], но так и не справился… Увы!..

Мо Жань с улыбкой ответил:

— Истинная нравственность человека зависит не от ученой степени, славы или богатства, а от чистоты его сердца.

Писарь был очень удивлен:

— Ты… Оказывается, ты можешь так красиво говорить?

— Это все речи моего наставника, а я лишь подбираю их.

— …Повторяю их[107.3], — автоматически поправил писарь.

— Правда? Ну и ну! Ха-ха-ха! — Мо Жань рассмеялся, смущенно ероша волосы. — Опять я все перепутал.

Писарь, наконец, заметил, что время позднее, и вряд ли кто-то уже придет покупать его творения, принялся собирать свой товар в плетеную корзину, приговаривая:

— Вот так и сижу тут годами без толку. Трудно встретить понимающего человека, с которым можно поговорить по душам. Правильно говорят, что отношения с благородными людьми чисты как вода, а с низменными людишками — приторны как мутное вино[107.

4], поэтому при встрече родственных душ не напиться и тысячей чаш[107.5]. Думается мне...

Заметив, что этот Книжный Червь, похоже, хочет отделаться от него и удрать, Мо Жань рассмеялся и отрезал ему путь к отступлению:

— Вы хотите сказать, что хотя уже довольно поздно, мы могли бы найти место, где можно пропустить по стаканчику?

— Ах, да. И то верно, что насчет того, чтобы выпить для поднятия настроения?

— Я согласен, — Мо Жань кивнул головой, — раз уж наставник платит.

— … — писарь онемел от его наглости.

На грязном засаленном столе стояли две чаши, наполненный лишь наполовину кувшин с молодым выдержанным вином и маленькая тарелка с остатками арахиса. Впрочем, в горке шелухи вряд ли удалось бы найти и пару орешков. В этом захудалом трактире на весь зал горела только одна свеча. Уродливый трактирщик за прилавком натирал треснувшую пиалу.

— Как-то здесь неуютно, — неловко сказал писарь. — Но у меня проблемы с деньгами, так что это еще не самое плохое из подобных заведений…

— Довольно сносно, — сказал Мо Жань, поднимая пиалу с вином и пристально рассматривая ее.

— А разве призраки все еще могут пить?

— На самом деле, это только иллюзия еды из посмертных подношений, — писарь поднес ко рту и пригубил орешек, однако арахис не исчез. — Видишь, как-то так это и происходит. Попробуй на вкус.

Сохраняя внешнее спокойствие, Мо Жань поставил назад пиалу с вином, которую собирался выпить. Он не призрак, так что, если бы он начал пить и есть тут, это могло бы вызвать подозрения.