Хаски и его Учитель Белый Кот, Том II

Когда ему удавалось поймать взгляд человека, его грязная мордашка растягивалась в улыбке. Каждому он желал богатства и процветания, надеясь взамен получить хоть немного еды, но подавали ему не так уж и часто.

Как-то раз одной молодой беременной невестке из богатой семьи надоело сидеть в четырех стенах, и в дурном настроении она вышла прогуляться по рынку, где и заметила танцующую на шесте мать Мо Жаня.

Подобное представление показалось ей интересным, и она послала своего охранника поговорить с танцовщицей:

— На земле под тобой всего лишь щебень, да несколько осколков фарфора.

Это не риск, просто обман. Зрелищем этот балаган не назовешь. Однако, если ты согласишься поменять этот щебень и черепки от битой посуды на настоящие ножи, которые будут воткнуты в землю острием вверх, а затем снова станцуешь для нас на своем шесте, моя госпожа даст тебе десять золотых монет.

Подобное требование было очень жестоким. Все равно, чтобы потребовать чужую жизнь за пару монет.

Но мать Мо Жаня на это лишь ответила:

— Но у меня нет денег, чтобы купить ножи.

Богатая госпожа расхохоталась, и тут же по ее приказу ножи были куплены в соседней лавке и воткнуты в землю.

— Танцуй, — сказала богачка, поглаживая выпирающий из-под роскошного платья живот.

Вокруг очень быстро собралась толпа зевак. Только сейчас они мало напоминали людей, скорее уж разодетых в шелк и жемчуга демонов и монстров, что при свете солнца, словно стая стервятников, слетелись на запах крови. Они вытягивали шеи, в надежде разглядеть все подробности, а глаза их сверкали жадным предвкушением кровавого зрелища.

— Танцуй! Танцуй!

— Хорошо танцуй, и тебе хорошо заплатят.

— Заплатим! Заплатим!"

"Все это происходило в пределах территории, что контролировалась духовной школой Жуфэн: здесь царил мир и никогда не было недостатка в богачах. Если чего и не хватало этим людям, так это таких будоражащих кровь развлечений с риском для чужой жизни.

Все эти шелка, золото и жемчуга окружили мать Мо Жаня, взяли в плотное кольцо нищенку, одетую в лохмотья.

Жизнь этой женщины, как горчичная трава, ничего не стоила[110.

5], потому ее можно было отнять ради смеха. Когда стервятники собрались на пиршество, маленький воробей, поблагодарив их за поддержку и внимание, вспорхнул на «заботливо» подставленное острие ножа.

Рискуя погибнуть, маленькая птичка была готова петь и танцевать на остром лезвии.

Она использовала свою жизнь, чтобы получить их улыбки и одобрение.

Хотя мастерство танцовщицы было на высоком уровне, но в этот раз, когда она стояла на кончике шеста, взгляд ее зацепился за острые ножи внизу.