Хаски и его Учитель Белый Кот, Том II

Что если бы наш господин узнав, что из-за тебя пострадала его любимая невестка, умер от разрыва сердца? И не постыдилась ведь требовать вознаграждение! Кто заставлял тебя запрыгивать на этот шест? Скажи спасибо, что твоя кровь не забрызгала мою госпожу, иначе... ты так легко не отделалась бы! Пошла вон!

Охранник бил ногами упавшую на землю женщину, но так как семья, которой он служил, была богата и уважаема в Линьи, никто не вмешался и не заступился за нее. Словно раздавленный сапогом ничтожный муравей она корчилась и дрожала, не в силах защититься.

Никто не хотел протянуть ей руку помощи…

Никто не желал оказать материальную поддержку.

Она вложила в этот танец всю свою жизнь и получила взамен лишь холодное равнодушие и вонючий медяк.

Давшая ей эту монету набожная старуха, сказала, что это то, что она заслужила.

И она не смела роптать, ведь это была целая медная монета. Но что можно купить на нее? Если обменять ее на простую кукурузную лепешку, на плошку жидкой каши уже не хватит. Из-за раны на ноге завтра она не сможет танцевать и тогда, что будет с ее ребенком… Ее сын такой маленький и худой, а теперь по ее вине он снова должен будет голодать.

Эта мысль стала последней каплей. Не выдержав, она упала на грязную землю и, свернувшись калачиком, взвыла от боли. Услышав эти душераздирающие рыдания, наблюдавшие за всей этой сценой люди лишь раздраженно вздыхали, многие начали расходиться по своим делам.

Вдруг маленький, грязный и плохо пахнущий ребенок выскочил из толпы."

"Как загнанный зверек Мо Жань бросился к валяющейся в грязи женщине:

— Мама! Мама! —кричал он, крепко вцепившись в ее тело своими маленькими ручками.

Безродное[110.8] дитя обнимало свою мать-простолюдинку[110.

Так ничтожные букашки[110.10] хватаются за соломинку[110.11]. Так брошенное в воду после жертвенного обряда соломенное чучело[110.12] цепляется за ряску[110.13], чтобы избежать стремительного течения.

Когда танцовщица увидела его, в ее глазах отразились удивление и паника. Только что она была слабой и сломленной женщиной, но стоило ей увидеть сына, как в ней проснулась мать, и она тут же перестала плакать. Жизнь их и без этого была тяжела. Каждый день она засыпала в аду, а просыпалась в чистилище, но она не хотела, чтобы ее ребенок видел ее слабой и беспомощной.

На лице матери еще не высохли слезы, а она уже лучезарно улыбнулась своему малышу.

— Ай-яй-яй, посмотри-ка на себя, почему ты здесь? С мамой ничего не случилось, это просто маленькая царапина… Вот, смотри…

Она взяла его маленькую ручку и положила в мокрую ладошку с таким трудом заработанную медную монетку.

Мо Жань протестующе затряс головой. Крохотное грязное личико было мокрым от слез.

— Этого хватит, чтобы купить лепешку… иди, купи ее и возвращайся.