Хозяйка расцветающего поместья

Все же эта традиция подношений в дань уважения моему статусу смущала меня, и, похоже, это было заметно.

— Не стесняйтесь, ваша светлость, я от всей души. Не каждый день княгиня мужика как равного принимает. А там, говорите, заглянуть за сухим вареньем, когда кабачки пойдут? Только вы никому на сторону не продавайте, я даже торговаться не стану.

Я хихикнула про себя: торговаться он станет непременно, без этого и сделка не сделка. Однако говорить это вслух не стоило.

Медведев был не единственным моим гостем. Я думала, что, когда разойдутся слухи о нашей с мужем ссоре, соседи снова про меня забудут, однако они по-прежнему наезжали без приглашения. Даже после того, как я не слишком вежливо осадила самых любопытных.

— А ты знаешь, княгинюшка, что твой наряд сама императрица нынче носит? — огорошила меня как-то Марья Алексеевна. — Когда в своем садике работает.

— Да что вы говорите? — искренне удивилась я.

— Да, она приняла лангедойльского посла в оранжерее своего садика. Года четыре назад тот привез ей из колоний цветок. Эх… — Генеральша махнула рукой — Название диковинное какое-то, не упомнить, все стали его серебристой звездой называть, потому что у листья прямо серебряные. А в этом году диковинка зацвела. Императрица пригласила посла полюбоваться цветением и поразила его нарядом точь-в-точь как у тебя.

Я слышала, что императрица собирает растения со всего света и очень гордится своей коллекцией. Но чтобы она еще и в саду сама ковырялась? В штанах?

— Юбка неприлично короткая, шаровары, но все вместе неожиданно мило. Не знаю, кто уж ее на такой туалет надоумил, но, чую, теперь все барыни кинутся подобный заказывать.

— Надеюсь, хоть шляпка у нее была нормальная? — не удержалась я, и генеральша расхохоталась."

"— Да уж, не та крестьянская, которой Ольга всех насмешила.

Я хмыкнула — сейчас на мне как раз была вьетнамка — но Марья Алексеевна догадалась, о чем я думаю, и не смутилась.

— Ты не путай. В саду, как сейчас, она на своем месте. Солнце лицо не портит, и поля не мешают глядеть, не то что в капоре. А в театре? Смех, да и только.

Она подхватила меня под руку, двинулась в тень — мы как раз гуляли в саду.

— Ишь, сколько белого налива, — восхитилась генеральша.

В самом деле, ветки едва не ломились от тяжести плодов. Какая все же чудесная штука — благословение!

Мотя спрыгнул с ветки нам под ноги. Я наклонилась его погладить.

— Хорош! — в который раз сказала Марья Алексеевна. Тоже склонилась к коту, который милостиво позволил почесать его за ухом. Вернулась к прерванному разговору.

— Скоро созреет, мочить-сушить будешь?

— Буду, — согласилась я. — Еще думаю с вином и сахаром да гвоздикой проварить, зимой подавать к мороженому или игристому. Или просто с блинами — конечно, только для взрослых.