Хозяйка расцветающего поместья

Его движения казались спокойными, но я заметила, каким напряженным сделался его взгляд. Он начал вынимать шары — один за другим, раскладывая их в две кучки. Мне хотелось зажмуриться, но я заставила себя смотреть. От этих шаров зависели жизни людей — и в Ольховке, и в других деревнях уезда.

Три четверти присутствовавших оказались на нашей стороне. Похоже, Виктор не бросал слов на ветер, когда обещал мне подпортить репутацию доктора в местных гостиных. Я выдохнула, только сейчас поняв, что забыла дышать.

По залу прокатился еле слышный шепот — кто-то удовлетворенно хмыкнул, кто-то разочарованно заворчал.

— Разрешите откланяться, — процедил Зарецкий.

— Всего доброго. — В безупречно вежливой улыбке Виктора проскользнуло что-то хищное. — И напоминаю всем присутствующим, что дворянский совет вправе исторгнуть из рядов дворянства тех, кто отказался выполнять принятые советом решения.

Люди зашевелились: кто-то выпрямился в креслах, кто-то, наоборот, словно пытался стать меньше. Денис Владимирович одобрительно кивнул, старая княгиня поджала губы, расцарапанный хлыщ побледнел. А доктор… Доктор смотрел на Виктора так, будто хотел испепелить его взглядом, и я невольно порадовалась, что это всего лишь метафора.

Глава 44

Пару дней мы прожили спокойно. Иван Михайлович писал из Ольховки дважды в день. Новые заболевшие появлялись, но только среди контактных. Похоже, мы успели вовремя, изолировав их и продезинфицировав все деревенские колодцы.

Императрица, до которой дошли посланные Виктором через влиятельных знакомых известия, решила уезд не покидать, чтобы не создавать панику. Она повелела издать указ, в котором перечисляла меры по профилактике и борьбе с болезнью, и разослать его по всем губерниям, «дабы власти знали, с чем дело имеют и как с оной напастью справляться». Все перечисленные мною меры остались без изменений, разве что добавили длительность карантина, похоже, из соображений «на всякий случай». Я так и не поняла, то ли лейб-медик оказался человеком с широкими взглядами, то ли императрица просто не стала ни с кем консультироваться, поверив письму князя Северского и приложению от Ивана Михайловича. Доктор всячески рекомендовал предложенные методы, особенно меры лечения, «имеющие разительный контраст в пользе с рекомендациями данелагских коллег».

Доктор просил моего разрешения описать для журналов и этот случай, разумеется, сославшись на меня, — если господь убережет от заражения и смерти его самого. Впрочем, теперь мы оба надеялись, что этого не произойдет. Иван Михайлович старательно мыл и дезинфицировал руки, кипятил воду, а еду ему, солдатам и Стрельцову присылали с моей кухни. В безопасности пищи я могла быть уверена, потому что сама проводила на кухне почти все время.