Хозяйка расцветающего поместья

Слишком много работы прибавилось из-за необходимости все кипятить, ошпаривать и проваривать как следует.

Императрица выдала привилегию фабрике Крашенинникова — хоть ни сам купец, ни Виктор об этом не просили — в виде финансовой поддержки на производство хлорной извести с обязательством поставлять часть на государственные нужды.

Виктор признался, что не знает, смеяться ему или плакать из-за полученной его деловым партнером привилегии. С одной стороны, зарабатывать на опасной болезни ему было неловко. С другой — возможно, именно сознание, что он помогает остановить эпидемию, успокаивало его. Сошлись на том, что свою часть полученной прибыли он отдаст на оплату труда врачей и нужды будущей больницы.

Беда пришла откуда не ждали. С запыхавшимся от бега мальчишкой-пастушком, который так торопился, что не сразу смог говорить. Согнулся, хватая ртом воздух, прокашлялся.

— Барыня, там мужики поднялись. Сюда идут. Бают, барыня велела народу колодцы травить, сыплет в них какую-то гадость, что птицу с железным крылом приманивает. Задурила разум всем господам в округе, чтобы те людей по домам позапирали, кто от мора корчевы не помрет, так от голода потом передохнет.

Муж, с которым мы гуляли по саду — проветриться, — подхватил меня за талию. Вовремя: у меня от таких новостей голова закружилась.

— Много их? — начал расспрашивать Виктор, пока я ошалело хватала ртом воздух и пыталась не грохнуться в обморок."

"— Много. Почитай, вся деревня. Я сперва Ульке не поверил, а потом как увидел — так и побег. С топорами да вилами мужики идут, да бабы с ухватами.

— Наши мужики? — Я наконец обрела дар речи.

— Нет, из Отрадного. Улька, соседка наша, там замужем с прошлой осени. Она-то ко мне и прибежала, сказала, скорее, мол, барыню предупреди. Мои, дескать, от нее ничего кроме добра не видели, не иначе нашептал мужикам кто-то, а то и наворожил чем, что совсем ума лишились.

Я даже догадывалась, кто нашептал. Отрадное — имение господина Зарецкого, и деревня, стоявшая рядом, по обычаю была названа в честь барской усадьбы.

Но доказывать это не было времени, незачем и некому.

— Ты сам как, малец? — спросил Виктор. — До Ольховки добежишь, господина исправника предупредить, или кого другого послать? — Он вынул из кармана отруб, серьезные деньги для деревенского мальчишки.

— Добегу, — заверил тот. — Все расскажу.

— Чьих будешь, чтобы потом семью твою наградить?

— Рябого Ивана сын, — сказал парнишка, запрыгав от нетерпения, словно отруб в кулаке вернул ему силы не хуже новой батарейки. — Так я побежал, барин?

— Беги.

Виктор огляделся. Работавшая неподалеку девка смотрела на нас с ужасом.

— Чего глазеешь, быстро за Федором Игнатьевичем. И к Петру забеги, скажи, чтобы немедля Звездочку седлал. Настя…

— Я не поеду.