Два семестра волшебства (СИ)

Джонатана восхитил Донг-Донг, и он согласился, что зверя нужно познакомить с Дафной, сестрёнка будет в восторге.

— И что же, этот мелкий зверь способен наблюдать за кем-нибудь из теней? — интересовался Джонатан.

— Способен, — кивнул Сазерленд.

— А дальше? Что он будет делать, если вдруг увидит врага?

— Сообщит мне, он умеет. Я мгновенно окажусь там и тоже увижу врага.

— И выходит, он ни разу не увидел, — Ирвин уже привычным жестом почесал изумрудно-синюю башку.

— Нет. Ему было сказано сообщать о любом человеке в тенях возле вашего отца, но — не было.

— А что сам папенька? — спросил Ирвин у брата.

— Да как будто поспокойнее стал, — вздохнул тот. — Может быть, и вправду всё решил? Если что, он вообще-то умеет решать проблемы.

— Да кто бы спорил, а мы не будем, — согласился Ирвин. — Но вот узнать бы что-нибудь, что успокоило бы лично меня.

Джим всё это время кормил Донг-Донга с ладони чем-то, Ирвин не понял, чем. И помалкивал.

— А ты чего молчишь? — Ирвин хмуро взглянул на Джима.

— А я ловил обрывки слухов о том, что лорд Бакстон не справляется с обязанностями главы его партии, потому что не слишком молод и не слишком здоров, — он взглянул на Ирвина в упор.

 — И ты сам можешь судить, сколько правды в тех слухах.

— Да ерунда всё это, — Ирвин был совершенно не согласен. — И старше него, бывает, заседают в парламенте и вообще чего только не делают.

— А ещё удалось добыть вот это, — Джим достал из рюкзака артефакт — небольшой шарик, похожий на хрустальный.

Ирвин знал такие штуки, и это был ни разу не хрусталь, а какой-то современный материал, магически обработанный, и в таком хорошо хранить воздушные слепки каких-либо разговоров, подслушанных или нормально услышанных.

У него самого имелась пара штук попроще, в одном их них хранилась беседа Айлинн с тем свинёнышем, племянником кого-то из ректората, который её ущемлял на кафедре у артефакторов.

Тем временем Джим распечатал штуку, и Ирвину показалось, что он очутился в каком-то большом помещении, наполненном людьми. Или даже переполненном. Люди ходили, говорили, скрипели мебелью, но два голоса слышались чётче и резче.

— Вы поняли — после нового года! — повелительно произнёс кто-то, неизвестный Ирвину.

— Понял, — ответил… дражайший папенька. — Но чтобы до этого момента я вас не видел и ничего о вас не слышал, ясно? Никаких писем, никаких статей, никаких угроз мне и моим близким, никакого шантажа. Иначе не видать вам желаемого, как своих ушей, и мне уже не очень важно, что получится в итоге.

— А дальше? — тут же спросил Ирвин.

— А всё, — развёл руками Джим.

— А я разве знаю? Они там все одинаковые, в этом вашем парламенте. Мужик в деловом костюме с галстуком, да и всё.

— Сам попробуй.