Два семестра волшебства (СИ)

Но ничего, справились все, и даже ленивцы Альберт и Дэниел. Получили свои хорошие и отличные отметки и отправились на каникулы.

Правда, после экзамена Эван вдруг спросил:

— Скажи, Айлинн, а ты собираешься на рождественский бал?

— Да, — кивнула она, собирая ведомость и зачётки.

— А ты пойдёшь сама или с кем-то?

Она даже и не сразу поняла, о чём он вообще. А когда поняла, то остановилась и произнесла как можно более уверенно:

— С Ирвином Бакстоном с кафедры нестандартных боевых взаимодействий.

— А, понятно, — со вздохом произнёс Эван. — Я думал, вдруг ты одна.

— Нет, — и посмотреть строго, ибо нечего.

Эван, наверное, неплох, но Ирвин-то лучше!

На кафедре нестандартных боевых взаимодействий тоже приняли все необходимые экзамены, сдали все ведомости и разошлись на каникулы. А Айлинн выдохнула и села.

Что, прошёл семестр? Не прошёл, со свистом пролетел. Да ведь ещё недавно начался учебный год, а что только она уже не делала с того момента?

Работала на новой кафедре — вроде выходит неплохо.

Работала на своей кафедре — тоже всё хорошо, все студенты с программой справились.

Сдала профессору Сансету черновик своей работы.

Он прочёл, прислал ей список замечаний, и она даже успела отправить обратно исправленный вариант. В конце каникул будет заседание кафедры, на нём обсудят её работу, и дальше уже финишная прямая.

Она внезапно встречается с Ирвином Бакстоном. И как-то так вышло, что вся кафедра боевиков об этом знает и одобряет, и все друзья — и его, и её — тоже знают и одобряют. И они даже пойдут в рождественский вечер в дом его родителей. Это… страшновато. Но ведь и правильно, да?

Правда, родителям и братьям она ничего о нём не рассказала.

Успеется. Сказала, что временно работает на другой кафедре — и то не сразу. И что в остальном жизнь её без изменений — пока, а как только что-то изменится, то она сразу и расскажет. И всегда старалась говорить спокойно и уверенно, чтобы не вызвать никаких дополнительных вопросов.

Однажды Ирвин стал свидетелем такого разговора, и когда она отложила телефон, то спросил:

— Скажи, ты шифруешься от родных потому, что не одобрят? Или потому, что тебе всё запрещали? Или просто по привычке? Или я им нехорош? — последнее добавил с ухмылкой.

Ну да, старший сын и наследник лорда Бакстона, кому он может быть нехорош? Разве что Дональду Доновану из Нового Ливерпуля, владельцу строительного магазина, и его сыновьям. Потому что для них все эти имена не значат ничего.

— Честно, я не знаю, хорош им ты или нет, но ты хорош мне, — сказала Айлинн, не задумавшись ни на мгновение. — И вообще они там, а я… и ты — здесь. Поэтому даже если ты чем-то их не устроишь, то нас разделяет океан, и это хорошо.

— Ну как, я не прочь познакомиться, — пожал Ирвин плечами.