Два зайца, три сосны

— Леруня, ты опять забыла мобильник! Разве можно быть такой растяпой!

— Ой, слава богу, я думала, что опять потеряла! Гриш, а что это у тебя лицо такое хитрое? Ты мне сюрприз приготовил? — обрадовалась Лера, бросаясь мужу на шею.

— Даже два! Один просто сногсшибательный, узнаешь обалдеешь. А второй… Ну, тут я не уверен, что ты обрадуешься… Да, кстати, имей в виду — оба сюрприза нематериальны.

— Ну с того, что похуже.

— Мы завтра едем к Розе на дачу.

— Я не поеду! И это не сюрприз, а черт знает что! Не желаю я туда ехать, с меня хватит, один палец я уже сломала и вообще, ну ее, эту куропатку!

— Почему куропатку? — опешил муж.

— Это Олеська придумала. Ну она же на курах двинутая, вот Олеська и прозвала ее куропаткой, ну как психопатка.

— Да, Олеське пальца в рот не клади… Так иной раз припечатает, кстати, второй сюрприз, собственно, не мой, а Олеськин. Вернее, с нею связанный. Я видел Толика, и он мне сказал знаешь что?

— Откуда я знаю? Что она остается в Германии, да?

— Ну вот еще! В Германии остается Гошка.

— Это не так уж глупо, только в чем сюрприз-то?

— Она выходит замуж, наша Олеська!

— Гриш, ты так шутишь?

— С чего бы мне так шутить? Может, Олеська так шутит…

— Я так и знала! Вот дура, корова! Опять она с ним снюхалась! Опять ищет приключений на свою задницу!

— Леруня, чего ты так кипятишься?

— Потому что это идиотизм, входить опять в ту же реку, вернее, в то же болото! Миклашевич! Да он же мерзавец!

— Послушай, киска, в конце концов Олеся вполне взрослая самостоятельная баба — и ей-таки нужен муж, хотя бы для представительства. А то она всюду ходит одна, это как-то… ну не очень…

— Гриша, откуда в тебе это мещанство? — возмущенно завопила Лера.

— Ну и наконец ей нужен просто мужик, к тому же он на мой взгляд ей подходит…

— Много ты понимаешь! Он ее скрутит…

— Знаешь, твои причитания мне напоминают хор из «Евгения Онегина»: «Возьмет ее в жены и будет тиранить!»… Кстати, классе в восьмом или девятом мы с Розой бегали в Большой, мы тогда помешались на опере и в частности на «Онегине». А к Розе придется поехать, я же теперь работаю с ним и мы должны там быть. Просто не носись по саду как угорелая и все будет в порядке.

— Да если не носиться, там с тоски помрешь с этой Ариной. Хотя… Ладно, я поеду! — вдруг решительно заявила Лера.

— Ты что-то задумала? Колись!

— Ничего я не задумала, просто чем одной сидеть тут… Кто знает, может там какие-нибудь знойные женщины будут? Надо не спускать с тебя глаз.

Миклашевич пробыл в Германии пять дней и уехал в Карловы Вары, где лечилась Амалия Адамовна. Самое поразительное, что за эти дни мы ни разу не поссорились, причем мне даже не приходилось держать себя в руках. нет, он был просто обворожителен и я не заметила, чтобы он сдерживался. Все было вполне органично.