Дважды два

Я знал: чтобы избавиться от нее, потребуется немало времени.

Открыв дверь, я вошел в дом, но ни Лондон, ни Вивиан не увидел. Услышав доносящиеся сверху голоса, направился к лестнице. Навстречу мне вышла Вивиан с бокалом вина. Она поманила меня, я последовал за ней на кухню. В раковине громоздилась куча грязной посуды. На столе стоял недопитый стакан молока. Я понял, что Вивиан и не собиралась перед отъездом приводить кухню в порядок.

– Лондон наверху, в ванне, – без предисловий начала она. – Я пообещала прийти к ней через несколько минут и предупредила, что нам надо поговорить.

Но сначала мы должны согласовать дальнейшие действия.

– А разве в пятницу мы их не согласовали?

– Да, но я хотела убедиться, что ты ничего не забыл.

Ее слова прозвучали как оскорбление.

– Вот и хорошо. Думаю, для Лондон будет лучше, если инициативу я возьму на себя.

– Ну и что это значит?

– Только то, что я сказал. Все решения принимаешь ты. А могла бы и меня спросить.

– Почему ты такой взвинченный?

– Почему Лондон не перезвонила мне вчера вечером?

– Потому что она уснула. Не прошло и десяти минут после твоего звонка, как она уже крепко спала прямо на диване.

Ну и как я должна была поступить? Разбудить ее? Ты же и так видишь ее каждый день. А я нет.

– Ты сама сделала этот выбор. Ведь это ты ушла от нас.

Она прищурилась, и я увидел в ее глазах ненависть. Но голос звучал ровно:

– Я надеялась, что сегодня мы сможем поговорить, как полагается взрослым людям, но теперь я вижу, что ничего у нас не выйдет…

– Пытаешься свалить всю вину на меня?

– Просто хочу, чтобы ты держал себя в руках, пока мы разговариваем с дочерью. Другой вариант – долгий и болезненный для нее процесс.

Что ты предпочитаешь?

– Я предпочитаю вообще ничего не делать. Хочу, чтобы мы с тобой честно поговорили о том, как спасти наш брак.

– Не о чем тут говорить. Все кончено. На этой неделе ты получишь соглашение об урегулировании претензий.

– Об урегулировании претензий?..

– Я поручила моему адвокату составить его. Стандартные условия.

Под «стандартными условиями» наверняка понималось то, что Лондон будет жить с ней в Атланте. У меня внутри все сжалось. Я не хотел лишаться жены и дочери, не хотел все потерять, но был всего лишь беспомощным свидетелем, вынужденным наблюдать, как на глазах рушится собственная жизнь, и не иметь возможности хоть что-нибудь предпринять.

Я был вымотан, и когда тошнота наконец отступила, я почувствовал, будто мое тело вот-вот растворится в воздухе.

– Давай просто покончим с этим.

Лондон восприняла известие спокойнее, чем я ожидал, но было понятно: она устала и не в состоянии сосредоточиться. Вдобавок ее измучила простуда, и, судя по всему, ей просто очень хотелось спать.