Дважды два

Мы долго стояли обнявшись на ее веранде; этот момент близости поразил меня, показавшись более реальным и значительным, чем все, что происходило между нами до этого.

– Позвони мне завтра, хорошо? – шепнула она, отпуская меня и напоследок ласково касаясь ладонью моей щеки.

После она повернулась и ушла в дом.

Две последние недели ноября оставили в моей памяти самые счастливые воспоминания. Мой день рождения прошел спокойно; ни я, ни Вивиан не упоминали о нем, когда Лондон звонила по видеосвязи, и только после разговора я наконец вспомнил, какой сегодня день. С работой я успешно справлялся, разрабатывая кампании для новых клиентов. Лондон вернулась из Атланты в воскресенье вечером, и хотя она долгое время только и делала, что развлекалась, вхождение в привычный ритм прошло гладко, как по маслу. Я каждый день разговаривал с Эмили, провел переговоры с Клодом, купил картину и повесил ее в гостиной. В следующие выходные я увиделся с родными. Днем раньше Мардж и Лиз побывали у репродуктолога, и когда все мы собрались в гостиной, они объявили родителями о своих планах.

– Давно пора! – воскликнула мама и вскочила, чтобы обнять обеих.

– Вы будете хорошими родителями, – добавил отец, а потом тоже обнял по очереди Мардж и Лиз. Отец обнимал кого-нибудь примерно так же часто, как происходят солнечные затмения, поэтому я понял, что он растроган.

От Тальери я узнал, что Вивиан хочет забрать Лондон в Атланту на День благодарения. Вообще-то она собиралась увезти дочь уже в среду вечером и оставить у себя до воскресенья. Я расстроился, понимая, что система посещений «каждые вторые выходные» вылилась в расставание с Лондон на все праздники. В среду Вивиан приехала за дочерью на лимузине и снова увезла ее на частном самолете. Глядя им вслед, я думал, как тихо будет в доме в ближайшие четыре дня без моей дочери.

Дома и вправду все выходные царил покой. Ведь он был пуст.

В те выходные мой мир вновь начал рушиться у меня на глазах.

И разрушения оказались страшнее.

Как обычно – когда, казалось бы, ничто не предвещало беды.

Только по прошествии времени стало ясно, что предвестники все-таки были.

Наступило субботнее утро, двадцать восьмое ноября, День благодарения прошел позавчера. Вечер накануне я провел вместе с Эмили – мы ужинали, потом ходили в театр комедии. Снова попытавшись поцеловать ее при расставании, я был вынужден довольствоваться продолжительным и крепким объятием, подкрепившим мое желание удержать ее в своей жизни как можно дольше. К моему удивлению, чувства к Эмили уже вытеснили мысли о Вивиан, и я надеялся, что так будет и дальше. Мне стало гораздо легче, я впервые за месяцы, если не за годы, с уверенностью смотрел в будущее.

Роковой звонок прозвучал рано утром в субботу.