Дважды два

Еще и шести часов не было, когда телефон вдруг подал голос, и даже сам сигнал показался мне зловещим. Как обычно, я перевел мобильный в режим «в самолете», а на домашний номер мне обычно никто не звонил – только в экстренных случаях. Перед тем как я схватил трубку, в голове мелькнула мысль: звонит мама, сообщить, что отец в больнице. Или что у него инфаркт. Или еще хуже… Мама сообщит мне об этом в истерике.

Но это была не мама.

Звонила Лиз, чтобы сообщить, что случилось с моей сестрой.

Мардж положили в больницу.

Она кашляла кровью целый час.

Врачи не сразу поняли, что с Мардж. Медсестры брали кровь и делали рентгеновские снимки грудной клетки. Потом ее увезли на компьютерную томографию. Мардж осматривали и взяли образец ткани легких на анализ.

Лиз явно тревожилась, но не паниковала. Мои родители были как каменные изваяния. Я волновался, потому что выглядела Мардж неважно. Ее кожа стала серовато-бледной, подчеркивая худобу, и я невольно стал вспоминать то, что видел своими глазами, и то, что слышал от сестры последние несколько месяцев. Изнурительный кашель, который мучил ее постоянно, боли в ногах… Усталость даже после отпуска…

Мои родители, я, Лиз и врачи думали об одном и том же.

Нет, не может быть. Мардж не настолько серьезно больна. Она же моя сестра, ей всего сорок лет. Чуть больше недели назад она обращалась к специалисту-репродуктологу. И с нетерпением ждала беременности. У нее вся жизнь впереди.

Вивиан, которая увезла Лондон в Атланту, я был искренне благодарен: мне не пришлось весь день думать, чем занять дочь. Много часов подряд я провел в больнице у Мардж, иногда отправлялся пройтись по стоянке или выпить кофе в кафетерии. Я позвонил Эмили и сообщил, что происходит, просил ее не приезжать, но она решила по-своему.

Краткая, но радостная встреча Мардж и Эмили состоялась незадолго до полудня. После, в коридоре, обняв меня, дрожащего от страха, она сказала, что хочет повидаться со мной вечером, если я буду в состоянии. Я пообещал позвонить ей.

Наконец я позвонил Вивиан. Узнав, что случилось, она ахнула и предложила немедленно прилететь вместе с Лондон. Но я объяснил, что Лондон лучше побыть с ней – по крайней мере, на выходных. Вивиан согласилась.

– Ох, Расс… – тихо сказала она, ничем не напоминая прежнюю, резкую и деятельную Вивиан. – Мне так жаль…

– Пока еще рано. Ничего не известно наверняка.

Но я обманывал себя, и мы оба понимали это. Вивиан прекрасно знала, что случилось со всеми родными моей мамы. Она снова заговорила, и я услышал дрожь в ее голосе.

– Сделай одолжение, ничего пока не говори Лондон, хорошо? – попросил я.

– Конечно, не скажу! Я могу чем-нибудь помочь? Тебе ничего не нужно?

– Пока нет, – ответил я. – Но все равно спасибо, – говорил я с трудом, мысли начинали путаться.