Хулиган

Конечно, картина оказалась не такой страшной, как поведал Эдуард Александрович, связываясь со мной впервые, да и учитывая компенсационные способности молодого организма…

Я зевнул. Эти термины уже в печенках сидели.

– …Тем не менее, нам осталось восстановить функции кратковременной памяти. И тут я бы порекомендовал добавить медикаментозный гипноз. Поверь, эта новаторская методика показывает бесподобные результаты: восемь из десяти пациентов полностью восстанавливают когнитивные функции. Не понимаю, почему ты против?

И действительно – почему?!

Не я ведь потерял три месяца жизни, зависнув в Богом забытой клинике восстановительного лечения в пригороде Кёльна, хотя можно было лечиться, не выезжая из страны. Но, увы, в том состоянии, в котором я находился после нападения, мое мнение мало кто учитывал. Спойлер: его никто не учитывал."

"Отец развернул целую спасательную операцию, собрав консилиум из лучших мировых неврологов и реабилитологов, в итоге определив меня в небезызвестную частную здравницу доктора Рихтера, где после сильнейших нокаутов восстанавливались именитые боксеры и бойцы смешанных единоборств.

Поговаривали, методика Рихтера ставит на ноги даже самых безнадежных, поэтому отец сделал выбор в пользу тщедушного старика с козлиной бородкой и поразительно ясными синими глазами, который уже четвертый месяц подряд раз в неделю в строго отведенные двадцать минут изучал мою карточку, корректируя назначения.

Док любил повторять: мозг человека – очень пластичный орган, способный иногда оправляться даже от критических повреждений. К счастью, в моем случае все оказалось не так страшно. Правда, первые сутки после нападения я провел в коме.

Именно они-то и стали решающими…

Слово «кома» в переводе с греческого означает «глубокий сон». Человек в этом состоянии действительно кажется спящим. Но его нельзя разбудить, и считается, что он не видит снов. А я видел. И до сих пор в мельчайших подробностях помнил свой…

Я стоял посреди дороги, не зная, какую развилку выбрать. Очень долго стоял, а потом услышал заразительный смех за спиной.

Мили. Она выкрикивала мое имя и хохотала, как ненормальная… Звала с собой, протягивала руки, просила, умоляла… Только я не шел. Пытался сделать шаг, однако ноги будто приросли к земле, что-то останавливало. Кто-то…

Я не мог ее видеть. Только чувствовал. Но ее присутствие в моей жизни казалось незримым Абсолютом. Как мама. Как тепло первых солнечных лучей. Как украденный поцелуй любимой девушки… Как много умопомрачительных поцелуев, превращающих даже самого отпетого хулигана в безнадежного романтика.

– Прощай, Мили. – Я помахал ей.

– Это ты виноват… Ты! – завопила, заламывая бледные ручки.

– Нет. Ты сама сделала свой выбор. А я сделал свой.