Хулиган

Алихан откинулся на спинку стула и молча наблюдал эмоции, которые, судя по всему, читались на моем раскрасневшемся лице, как в открытой книге.

Меня разрывали смешанные чувства: не привыкла, что в этой жизни можно опереться на кого-то, кроме себя. А Измайлов за меня отомстил… И если учесть, что у него уже есть условное, он явно рисковал загреметь за решетку… Из-за меня.

Но, с другой стороны… Он жестоко избил совершенно незнакомого человека! И это ужасно, плохо, неправильно, ведь нельзя же решать проблемы кулаками! Или… Шумно вздохнула, пытаясь воззвать к своей совести, но, вопреки ожиданиям, она спала беспробудным сном. Стало не по себе оттого, как легко этому хулигану удалось ее усыпить… В некотором роде я чувствовала себя соучастницей преступления.

А преступления ли?! Может, это справедливое возмездие, ведь закон бумеранга никто не отменял, и что-то подсказывало, я была не единственной пострадавшей от грязных игр Дениса и его дружков.

Из мыслей вырвало звонкое цоканье каблучков по полу: я подняла голову, сталкиваясь со снисходительным взглядом красавицы Маргариты. Она, как обычно, нарядилась так, будто собралась на неделю моды в Париже, и, не удостоив меня даже коротким «здрасти», с ликующим видом зависла перед первой партой.

– Возвращение блудного кота? М-м? – замурлыкала, сканируя Алихана ярко подведенными глазищами.

Он зевнул, водрузив свои длинные ноги в брендовых кроссовках на ее стул.

– Алик?! – блондинка игриво кашлянула. – Может, я уже сяду? – уперлась ладонями в края стола, грациозно прогнувшись в спине.

– Не видишь, здесь занято? – лениво кивнул на свои ноги, занимавшие половину ее стула.

– Измайлов, ты издеваешься? – просила, теряя показное хладнокровие.

– Ритка, наш красавчик сегодня не в духе! А я всегда тебе рад… – сделав пошлый жест, Прохоров указал старосте на пустующее место рядом с собой.

Однако девушка ответила на его предложение, оттопырив средний пальчик, чем вызвала оживление среди студентов.

Только Измайлов, продолжая ее игнорировать, достал из кожаной папки до боли знакомую тетрадь с чёрной тесьмой и, не обращая внимания на мое полуобморочное состояние, принялся сосредоточенно что-то рисовать…

* * *

В этот вечер я простояла под душем так долго, как, наверное, никогда прежде. Крохотное зеркало ванной заволокло паром: а я все терла себя, терла, терла, истратив больше половины любимого яблочного геля.

После лекции Алихан засунул дневник обратно в свою папку и покинул аудиторию. И на том спасибо. Но я ведь знала, что это не конец… Как минимум, нам предстоит непростой разговор.