Хулиган

– Алик… – я всхлипнула, когда он засунул в меня сразу два пальца.

– Да, вот так, мне нравится, как твое тело реагирует на меня, котенок. – Сверкнул черными, как воды Каспия, глазами, касаясь клитора кончиком языка.

От наслаждения я закусила нижнюю губу. Еще ни один мужчина не прикасался ко мне вот так. Дернулась, мелко задрожав, когда Алихан втянул набухший холмик в свой рот.

Он неторопливо его посасывал, не сводя с меня потемневшего взгляда, в то время как я посмотрела вниз, обнаружив уже полностью эрегированный член. Такой большой. Измайлов ухмыльнулся, перехватив мой смущенный взгляд.

Вновь толчок его горячего языка. Глубже. Еще глубже и быстрее, посасывая и слизывая мое желание. Подводя к самому краю…"

"И снова порочно-сладкое прикосновение. Алик втянул клитор. Слегка прикусил. Размашисто прошелся по нему языком. Облизал. Опять втянул, окончательно сталкивая в пропасть, окутывая липкой раскаленной волной…

От бедер к низу живота пронеслось цунами, смывая меня с лица земли…

– Али-и-к… – прикусила губу, зарываясь пальцами в его жёсткие волосы.

Я прикрыла глаза, ахнув, когда мы оказались на стареньком, видавшем виды диване.

Подушечкой большого пальца он расплющил мою нижнюю губу, а затем чуть отстранился: услышала в темноте характерный звук рвущейся фольги.

– Проведем работу над ошибками?.. – отвел мою влажную ногу в сторону, входя быстро и глубоко.

Одним толчком.

Грубо.

И в то же время сладко.

Бесконечно сладко, так что хотелось выть от удовольствия.

– …Катюша? – замер. – Я могу в любой момент остановиться, если ты попросишь… – произнес таким охрипшим от возбуждения голосом, что у меня внутри все сжалось.

 – Такая теплая и влажная… Бл*… – резко вышел, но только для того чтобы снова быстро и мощно наполнить меня до краев.

Все внутри содрогнулось. Ох.

Судорожный возглас сорвался с губ… Алик сдавленно рыкнул, впечатываясь в мое податливое лоно. Жёстче. Сильнее.

Вдруг любовник замедлился, словно смакуя каждую секунду нашей близости, прерываясь на медленный сладкий поцелуй, сплетая наши влажные языки, слизывая с моих распухших губ все новые и новые стоны, врываясь в изнывающее тело…

– …Это пиз*ец какой-то… Катюша, – прохрипел в мой рот, – Знаю, что не должен был… Не так… но… – он задыхался, наполняя меня толчок за толчком.

Мощно и безудержно. Приручая. Заставляя капитулировать. Окончательно сдаться на милость победителю.

– …Кончи для меня… – вдруг прошептал, опуская руку ниже, и, не выходя из меня, погладил пульсирующий холмик. – Котенок…

Господи.

Воздух загустел. В груди нещадно пекло. Кислород заканчивался. Наши тела покрылись испариной. Перед глазами летали черно-белые мухи. Я уже практически ничего не видела, не слышала.