Дверь на двушку

Стал учеником Меркурия Сергеича.

– Он любил тебя… – тихо сказал Боброк.

Сухан сделал вид, что не услышал:

– И вот я таскал закладки, а в свободное время досаждал форту Тилля, – продолжал он. – Мечтал выследить Тилля, но все никак не мог. Осторожный был, гад. Других вместо себя подставлял. Да и вообще Тилль тогда опаснее был. Бодрый, подвижный, яростный кабанчик… Вы в курсе, что свинья – единственное животное в мире, которое не может задрать голову? Строение позвонков такое, что незачем ей на небо глазеть. Так что свинья из басни Крылова действительно не знала, что желуди растут на ветках дуба.

– Как случилось, что ты взял закладку? – перебил Боброк.

Вопрос был Сухану неприятен:

– Разве об этом спрашивают? И разве кто-то отвечает правду?

– И что было потом? – Родион стоял рядом с Суханом, жадно слушал и, видимо, верил.

– Я увидел дерево. Старое такое, скрипучее. Оно шло к озеру. Переставляло корни как ноги. В трещине коры сиял камень. Я сразу понял, что это закладка. Камень врос в ствол, и, пока я дергал его, свечение достигло моего локтя. Я заметил это слишком поздно. Стоял на цыпочках и дергал камень вслепую, уткнув лицо в кору.

– Закладка не рассказывала о себе? – не поверила Яра.

– Может, и рассказывала, не знаю. Чувствительность руки у меня сильно снижена… Я же говорил, что локоть у меня – титан и керамика. Потом я убедился, что сияние не возвращается в камень, сколько я ни тряс рукой. Оно уже вышло из закладки и обратно не уходило. Но и к плечу не поднималось: возможно, все дело в том же титановом локте. Он послужил преградой. Я сел на пега, вернулся в ШНыр. Ненавидел себя, проклинал свою глупость… И рука… она сияла как сейчас… Даже еще ярче…

– Прямо в ШНыр вернулся? А защита пустила? – быстро спросил Родион.

– Пустила. Только с рукой возникли затруднения. Каждый раз я протаскивал ее с усилием. Вначале протиснешься сам, а потом втягиваешь руку. И ничего, получалось.

– Надо же! И закладку получил, и в ШНыр вход открыт. И нырять можно было?

– А возможности закладки какие? Прорезать ткань пространства? – спросил Сашка.

– Да. Это безопаснее телепортации, хотя кожа воспаляется, когда часто ходишь.

Сухан ответил неохотно:

Сухан говорил уже почти складно. Ржавчина с его голоса стиралась, но все же речь звучала с некоторыми затруднениями. Рине это нравилось. Любой профессиональный оратор похож на паучка. Бегает туда-сюда и плетет паутину словес. А сам ни во что не верит или, если верит, готов сам себя опровергнуть десятью разными способами. Сухан же говорил, чтобы донести волновавшую его мысль.

Боброк слушал опустив голову. Он помнил то время. На долгие месяцы юноша-шныр стал проклятием трех фортов. Он всегда мог подкрасться незаметно.