Дверь на двушку

Штопочка приподняла ему голову. Он был покорен, послушен и как-то непонятно радостен. Штопочку испугало, что из Родиона ушла вдруг вся его колючесть:

– Хватит шутки шутить! Ты что, умирать, что ли, собрался?!

Родион попытался шевельнуться, но получилось двинуть лишь губами и глазными яблоками. Штопочка подсветила его сбоку фонариком. На коже Родиона бледные участки чередовались с обожженными и воспаленными. Подошел Сухан и опустился рядом с Родионом на колени. Смотрел он на Родиона скорбно, но деловито.

– Надо его срочно отсюда вытаскивать! – сказала ему Штопочка. – Доставь Родиона через свою прорезь на берег озера. И меня вместе с ним.

– Нет, – качнул головой Сухан.

– Почему?! – взвилась Штопочка.

– Не получится. На несколько этажей выше – да, а здесь…

Сухан невесело усмехнулся:

– Быстро втащим раненого? Это все равно что сказать: я возьму с собой на океанское дно шкатулку с воздухом. Открою ее, положу жемчужину и быстро закрою, не пропустив ни капли воды.

Рома, дошедший до темного пролома в стене, посветил в него фонариком и испуганно отдернул луч. Боброк тоже заглянул – и тревожно свистнул, подзывая к себе Корю и Никиту. Там, у стены, несколько фонарей образовывали нечто вроде шевелящегося островка света.

– А если я подтащу его к окну и вытащу наружу через окно? Здесь же первый этаж! – предложила Штопочка. Она все думала о Родионе. Сухан покачал головой:

– С окнами тут все сложно. Помнишь искривление пространства в лифтовой шахте? С тем миром, что снаружи, тут большие нестыковки. Можно спрыгнуть с пяти сантиметров – и размазаться о бетон так, словно у тебя не раскрылся парашют. Оставайтесь у лифта, пока все не закончится. Там воняет, но довольно безопасно.

Боброк свистнул, на сей раз подзывая Сухана. Штопочка склонилась над Родионом. Тот лежал, ни во что не вмешивался и беседу ее с Суханом, касающуюся его жизни и смерти, слушал отрешенно, как маленький ребенок слушает разговор мамы с прохожим, у которого она узнает дорогу. Слушает и не пытается понять и запомнить, зная, что ему это не надо и мама все сделает и запомнит сама.

Сухан ушел к Боброку. Подняв лицо и подсвечивая фонарем, Штопочка оценила самую короткую дорогу до лифта. Много медуз было уничтожено, но много оставалось и живых, особенно у стен, где пока никто не проходил. Временами исследующие паутинки этих медуз тянулись к Штопочке. Она угадывала это по быстрым, вкрадчивым покалываниям, но паутинки сразу отдергивались, словно Штопочка была теперь для них слишком горячей.

Штопочка ползла на коленях и тащила за собой Родиона. Выглядело это так. Она брала его под мышки, откидывалась всей тяжестью назад и передвигала свою ношу на тридцать-сорок сантиметров. Потом опять откидывалась. Родион был тяжелый.